— Нет, что ты, грубый и тупой. У-ф-ф — перевела дух — Да, и юморок солдафонский. Придурок в общем — все это она сказала, морщась и слегка пришепетывая. Придвинулась к краю стола, попыталась встать на ноги.
— А где моя вторая туфелька, куда делась? — удивленно уставилась, как будто увидела не босую ступню, а деревянный протез. Алекс сделал несколько быстрых шагов, нагнулся и вздохнув полез под стол.
— Держи, пропажу. Разбрасываешь вещи, по всему, директорскому залу — с недовольной улыбкой, присел перед ней на корточки и стал надевать, серебристую лодочку. Пока он это делал, в черепной коробке, назойливой осой, зажужжала мысль — надо быстрей ее выпроводить и посмотреть, что же в этой симпатичной головке. Всю жизнь мечтал знать, о чем думают люди. Полный контроль, это полная, неограниченная власть. О чем думает жена, это отдельная тема.
Туфелька на золушку обута. Взгляд поднимается выше. Две стройных ножки, как два ровных деревца, сходятся под красным навесом, ее мини юбки. Хорошо видно, влажный, золотистый пушок. Алекс, только сейчас осознал, что забыл надеть на нее трусики. Они валяются под столом, горсткой черного пепла. Видно Полли что то увидела на лице.
— Ты что, тебе, тоже плохо?
— Да нет, душновато просто — встал, ладонью вытер вспотевший лоб.
Девушка спрыгнула со стола и клацнула каблучками, о начищенный паркет. Ощущение тела возвращалось. Полли, почувствовала изменение.
— Эй, ты, что тут без меня делал? — рука непроизвольно скользнула к низу живота.
— Ну, что еще можно с тобой делать? Не смотреть же, как ты лежишь. Такая красивая.
Ее пальцы сжались в кулачки и побелели. Зубки оскалились. В глазах заметались сполохи, первых весенних молний. Хищный зверек, готов броситься на своего обидчика.
— Ну, ты и подонок — За окном, опять прострекотал вертолет. Прожектор мазнул по окну, как пьяный маляр, грязно— желтой кистью. Полиция Нью-Йорка, добросовестно несет свою службу.
— Как-то само собой все вышло, не смог сдержатся. Извини, дорогая — Алекс попытался изобразить на лице сожаление.
— Да, я не знала, что ты такая скотина — взгляд, как два испепеляющих лазера, уткнулся в побледневшее лицо. Еще немного и она прожжет в нем дырки.
— Урод — слово полоснуло, словно опасная бритва, яростно, с ненавистью. Наотмашь. Резко развернулась, и как козочка, цокая копытцами, стремительно направилась к выходу. Дверь громко, со всхлипом хлопнула. Алекс остался один.
Да, что-то не так. Все вышло из под контроля. Он рухнул в большое, кожаное кресло и начал растирать виски. Погорячился.
Глаза, невидяще уставились в окно. Огни города гипнотизировали, сливались и перемешивались галактической пылью. Голова, стала пустой, словно отформатированный диск. Время исчезло. Он не знал сколько, просидел так. Очнувшись, подумал — Надо бы глянуть, что там обо мне думают? Нехотя, без интереса, придвинул к себе пластмассовую книжку. Открыл на единственной странице. Быстро завел программу. Про себя он ее назвал — Мысле уловитель. Там была пока, одна строчка. — Пелагея. Опять появился зеленый квадрат, в нем побежали красные строчки.
— Сволочь, гад, урод. Изнасиловал меня, пока я была в отключке. Да еще этот долбанный мустанг… Феррари мою забрал и носится где-то с проститутками. Таскается…
Буквы остановились. Выехала за пределы досягаемости. Надо все-таки увеличить прием сигнала. Это жизненно необходимо. Один километр сканирования, это катастрофически мало.
Алекс отложил, портативный комп. Встал и медленно пошел к скрытой дверце, индивидуального лифта. Шаги звонко раздаются по черному, мраморному полу. Палец, пистолетиком выставлен вперед. Нажал рубиновую кнопку. Створки бесшумно разошлись, успокоив глаза зеленым, под малахит, пластиком.
В кабине приятный полумрак и запах экзотического дезодоранта. Так здесь и жил бы. Я ни кого не трогаю и про меня, все забудьте. Так хочется покоя, а за власть надо биться. Зачем?
— Третий этаж — едва слышно, цедит сквозь зубы Алекс. Аудио сенсоры настроены, только на его голос. Они ловят и исполняют приказ незамедлительно. Кабина, бесшумно начинает падать вниз. В животе мгновенно, кристаллизуется кусок Мартовской, сопливой, колючей льдинки. К этому нельзя привыкнуть. Падение, всегда страшно и неожиданно, как сама смерть. Волосы на шее шевельнулись, как трава под холодным, северным ветром.
Плавное замедление, толчок, остановка. Дверки, так же бесшумно расходятся. Впереди, небольшая комната, без окон. Зеленоватый свет струится ни откуда. Посредине, нечто похожее на саркофаг. Алекс медленно, нехотя подходит к центру управления Ультрой. Достает пачку «Кент». Белая трубочка, несколько раз перекатывается в пальцах. Он специально покупает спички, хоть их все трудней достать. Ненавидит зажигалки.