Выбрать главу

Чирк. На конце щепочки, зашипел огонек. Желтое пламя, затрепетало маленьким флажком на ветру и приблизилось к первым крошкам табака. Красной, полицейской мигалкой, заморгал кончик сигареты. Затягивается жадно, как в последний раз. Надо утолить никотиновую жажду. Никотиновый туман, защипал глаза. Морщится. Утирает слезу. От дыма ли? Бросает только что прикуренную сигарету на пол. Снимает пиджак и бросает на круглый, черный столик. Устраивается на ложе…

Стекло закрывается, и сразу же превращается в экран. Под язык ложится горошина мысле уловителя, клавиатура теперь не нужна.

— Ультра, Российский сервер — думает всего одну фразу.

Алекс посреди города Британии. В сверкающих огненных латах. На прозрачном волшебном коне. Здесь его зовут Асус. Асус — бог этого мира. Асус может все. Почти все.

— Так, значит Карабасофф. Разберемся. Ни куда ты от меня не денешься.

Прозрачный, будто сделанный из воды конь, перемещается, как призрак, не касаясь мостовой. Броня у всадника, переливается огненными сполохами. Бог Ультры, движется плавно и грациозно. На боку искрится, двуручный меч, из волшебного теневого металла. Из-под открытого забрала, сверкает угрюмый взгляд. Не завидую тому, кто попадется этому воину на пути. Рука в легкой золотой перчатке, натягивает поводья. Лошадь останавливается и нервно начинает перебирать, едва видимыми копытами.

— Торквемада — звучит властный, глухой голос.

— Я здесь, повелитель — из воздуха материализуется монах, в фиолетовой сутане до пола. Капюшон, надвинут на глаза. Из-под него, торчит длинный, крючковатый нос. Вот и все лицо. Узловатые руки, сложены молитвенно на груди.

— Отыщи мне, Карабасоффа — в голосе Асуса, слышится легкое раздражение.

— Сейчас его здесь нет.

— С кем последним он общался?

— Некромантка Арафель и девушка кузнец, Голди.

— Я знаю, Арафель сейчас здесь нет. Найди Голди.

— Она рядом с кузницей, старика Джона. Выковывает себе, новый меч.

— Перемести меня туда — рука властно вытянута.

— Слушаюсь повелитель — голова в капюшоне подобострастно склонилась.

Всадник и монах, растворяются в воздухе. Маленький смерч, над мраморной мостовой, закружил желтые листья и придорожную пыль. С запозданием, послышался легкий хлопок, как буд то рядом, пацаны взорвали петарду.

Вот они были и вот, их нет.

Британская кузница, старого Джона. Стены обшарпаны. Белые кирпичи, хаотично выщерблены. Не раз об стенку местные вояки, вновь выкованное оружие испытывали. В одном месте угол вообще срезан, как бритвой. Видать ладный меч у кого-то получился.

Молодой дубок, заботливо укрывает уютную лавочку. На ней хорошо сидеть в жару в прохладном теньке. Клумба пестреет цветами, на разный вкус. От простых жарков, до аристократичных, черных роз.

У раскрытых дверей, стоит кузнечный горн, с плавильней. Меха с натужным хрипом подают воздух. Угли раскалились до бела как вольфрамовая нить в лампочке. У наковальни трудится золотоволосая девушка. Рядом ни души, поэтому она позволила себе раздеться до пояса. Голди, а это она, усердно колотит молотком по остывающему, красному клинку. Бронзовая, нежная кожа блестит на солнце. Капельки пота, стекают по ней, оставляя извилистые тропинки. Упругие груди веселыми мячиками подпрыгивают в такт ударам. Твердые как камешки соски, выписывают, замысловатые геометрические узоры. По всему городку разносится нежный, переливистый звон. Только теневой металл — валорит дает такой чистый, незабываемый звук. Последний взмах молота. Малиновое жало с шипением и бульканьем погружаться в чан. В нем кровь черного дракона. Только с помощью такой закалки, можно придать оружию необыкновенные, волшебные свойства. Голди откидывает со лба рыжую прядь. Вытаскивает из зеленого походного рюкзака, рулончик бинтов. Устало вытирает с лица пот и сажу. Она довольно жмурится. Привстает на цыпочки и потягивается своим гибким как у кошки телом. Сексуальность брызжет из каждой поры, солнечными зайчиками. Женщина и раскаленный металл — это очень эротично.

Резкий хлопок прерывает эту картину. Прямо над желтыми камнями мостовой, раскрывается синее, клубящееся зеркало. Из него, с жестяным свистом, выныривает всадник. Под ним прозрачный, будто вылитый из стекла скакун. Следом, появляется монах, в фиолетовой сутане. Гулко разносится стук, невидимых копыт по мостовой. Воин на коне оглядывается по сторонам, а сутулый, худой мужчина застывает, как статуя, смиренно склонив голову на грудь.