- Но там нету слабостей – он полностью предан своему князю. Он не жадный на власть, богатство. Он не соревнуется со своим князем в славе, хотя о нем и больше говорят чем о самом Витгора – что он мудрец, волхв и непобедимый воин. Я уже действительно подумываю не найти ли способ как его убить ...
- И тогда убить напророченную нам судьбу? Нет-нет, это не выход! Нам надо убить связь между князем и его правой рукой. Надо уничтожить эту их дружбу.
- Но разве тогда он решит перейти на нашу сторону? Он очень мудрый и, думаю, не преисполнится простой злости на своего бывшего друга и не начнет воевать на нашей стороне против своих родственников. – князь с сомнением покручивал в руках бокал с вином.
- Надо сделать так, чтобы он не имел другого выхода. Или смерть среди своих соотечественников, или жизнь, но уже среди нас и на службе в Ансданского княжества. Надо посеять между ними большую вражду и желание во что бы то ни стало отомстить друг-другу.
- Каким же образом это сделать? Их связь длится не одно десятилетие и пройшла испытания не в одних невзгодах и тяжелом положении.
- Попробуем подумать, что есть такое , что могло бы поссорить близких друзей, что стало бы даже между братьев? То, что нельзя разделить и чему нельзя опереться, потому что оно отнимает у людей их разум?
- Власть? Богатство? Но, я говорю, он не хочет власти, не желает богатства, живет себе где-то в глуши, подальше от всех, один в лесу и этим всем его не соблазнить!
- Эх, ты. Мой мудрый всезнающий князь. Сколько тебя не учи этого урока, а ты никак его не запомнишь. – княгиня засмеялась из своего мужа и направила на него свой страстный взгляд. Она игриво выгнулась на ложе всем телом и взялась накручивать на палец прядь своих кудрей.
* * *
Приближался вечер и он взялся загонять коз за ограждение. Две большие лохматые собаки должны были охранять их ночью от волков, которые то и дело вылезали из чащи в ущельях между горами и зарились на легкую добычу. Родбор взял два ведра и пошел к недалекому ручейку набрать свежей воды. Надо было еще сварить себе ужин. Каша с зайцем, попавшимся за минувшую ночь в силки, была бы тем что надо. Он вошел в дом под соломенной крышей. Эту хижину он кое-как построил еще в конце прошлого лета, обплетая ивняком вдолбленные в землю столбы и вымазав их глиной. К сожалению тогда еще было мало навоза, чтобы добавить его в смесь для обмазки, и глина уже в некоторых местах начала отпадать. Впереди Родбора ждал новый ремонт дома, чтобы както пережить в тепле следующую зиму. Он влил воду в занавешенный над очагом котелок и услышал лютый лай собак.
Спол вышел из дому и начал вглядываться в другой конец небольшой долины, простиравшейся между поросшими сосновым бором невысокими горами. Оттуда быстрым шагом кто-то приближался к дому. Любой человек в одиночку не мог представлять для него угрозу, но где-то там дальше могли прятатся и другие возможные недруги? Пришелец еще издали помахал рукой и что-то крикнул. Родбор отогнал за ограду собак, лай которых не давал ему понять, что хочет этот человек.
- Господин, помилуй и помоги бедному путнику в несчастье! – запыхавшись выкрикнул тот, приближаясь к дому. Пришелец был лысеющим толстяком старшего возраста. Одетый он был довольно богато – в тонкий кафтан с хорошей ткани, обшитый по краям мехом куницы. Также он обратил внимание на сапоги мужчины – такие могли стоить чуть ли не пол златника. Вся его осанка и далекий от телесной прыти вид, заставляли усомниться в его разбойничьем ремесле.
- Ты кто и чего тебе надо? – Ротбор грозно обратился в ответ.
- Я Войшел, купец из Акагариса. Там дальше, на дороге, у меня случилась беда с телегой. – мужчина указал в направлении, где за пол версты за горой проходила дорога. – у меня сламалось колесо и телега перевернулась. А там еще у меня девушка. Она поранилась и может сейчас отдать богам душу. Помоги! Не дай умереть среди гор и стать добычей диких зверей.
Родбор минуту поколебался идти ему на ночь куда-то от дома, на призыв неизвестного мужа. Но все же последовал за ним, на всякий случай прихватив с собой топор.
На дороге действительно лежала перевернутая крытая войлоком телега. Четверка впряженных лошадей тревожно ржала и пробовала высвободиться из упряжи, которая их удерживала. Возле телеги стоял слуга с факелом в руке и беспомощно рассматривался по сторонам.