- Так какое же есть решение? – развел руками старый Аудоард.
- Вы совет – вы и советуйте, я же решения не могу найти. Настигнуть их неожиданно в горах нам не думаю, что удастся. Всем своим войском мы можем их встретить только здесь, на наших землях. Тогда это будет битва всех наших сил против всех их. А наши силы равны сполам. Каждый из их воинов на голову или даже больше выше наших. Все они известны своей силой и ростом. Так что свое меньшее число они выровняют могуществом каждого из них.
- Мы идем в бой конными, а они почти все пешие. – добавил Вентарий.
- Да! Поэтому мы имеем возможность победить их. Но дело даже не в этом, сможем ли мы их победим. Мы можем их преодолеть в битве. Но какой ценой? Они сожгут все вплоть до Ансдана и здесь поляжет очень много наших воинов. Мы на много лет потеряем свою силу и можем пасть жертвой нападений степняков. Даже победив мы обречем себя на поражение и возможную гибель нашего государства в будущем.
- Тогда может снова попробовать поискать с ними мира? – предложил Аудоард.
- Ты знаешь, воевода, что это невозможно. Мы уже пробовали и ничего из этого не вышло. Им нужны наши земли и господство над берегами Ансилона вплоть до Змеевых Гор. И они или этого добются, или погибнут – другого им пути нет. Нам же тоже не годится оставлять их в Чешуйчатых Горах. И не только потому, что они полностью непредсказуемы и готовы к нападениям, даже без приказа своего князя. До прошлого года горы были под нашим владычеством, и они их у нас отобрали. Также нам нужен доступ к тамошним сосновым лесам. Хотя они и небольшие, но все же лучше чем только покупать дерево в князьков с Змеевых Гор. Так что в этих землях смогут жить или мы, или они – другое невозможно. И здесь дело может быть только в том – сами ли они уйдут отсюда, или мы будем вынуждены драться с ними вплоть до уничтожение.
Княжеский совет завершился не придумав ничего нового. Все разошлись по домам, а остальные бояре, обитавших вне столицы, отправились к своим градам и замкам.
* * *
Уже было за полночь когда Альтдис мягко соскользнула с него и улеглась своей головкой ему на грудь. Она еще продолжала тяжело дышать, а мелкие, почти прозрачные, волосы на ее руках еще стояли дыбом от волны проходящего возбуждения. Жена хотела своими страстными нежностями избавить мужча от всего напряжения похода и развеять его невеселые мысли, и она так своего и не добилась. Фламир казалось снова полетел мыслями где-то вдаль и только бездумно гладил ее шелковистые темные волосы, что рассыпались по постели.
- Ты грустиш по погибшим? – спросила Альтдис.
Князь беззвучно кивнул головой и она, хоть и была повернута лицом в другую сторону, точно знала его ответ.
- Это война. Ты сам мне столько раз повторял эти слова и пытался убеждать, чтобы я никогда не впадала в тоску по погибшим в бою. Что воин выполнил свой долг и этим добыл высочайшую славу. Что в это вложена вся суть и судьба каждого воина. – она тихо продолжила утешать мужа.
- Я грущу из-за будущих погибших. Грущу из-за нашей судьбы. – он на минуту замолчал и только огоньки зажженных свечей продолжали сверкать в глазах князя. – Я не могу найти выхода из положения, в которое мы попали. Мой долг как князя управлять и находить решения, которые несли бы благо моему народу, но сейчас я не могу этого сделать. Я не могу найти ответы на свои вопросы.
- Так спроси их у самой судьбы. – предложила княгиня, взглянув ему в глаза.
Фламир заглянул в эти карие глаза, которые всегда так поражали его своей проницательностью и казалось могут прочитать его мысли, которые он сам порой не решался высказать. Все семь лет их брака он не переставал удивляться и открывать какие-то новые грани ее ума и изобретательности. С первых дней их знакомства, когда он еще даже не был князем, и последние пять лет с тех пор как он правил, как властелин Ансдана, она была его постоянным утешением и другом, с которым можно было поделится всем. Их действительно можно было назвать счастливыми, и только отсутствие детей крадучись следовало за ними беззвучной тенью. Одного их ребенка княгиня так и не смогла выносить, а другой умер на второй день жизни. Но, несмотря на все, князь видел в жене свое незаменимое сокровище, без которого уже никак не представлял свою жизнь.