Иммар прерывисто вздохнул.
— Ты никогда этого всего не рассказывал, — осторожно проговорил он, тут же заставив жреца Цирона нахмуриться.
— А ты и не спрашивал, — голос Ренарда прозвучал холодно и отстраненно.
Его напарник нервно перебрал пальцами, чувствуя, что история эта оказалась тяжелой для восприятия и душевно изматывающей.
— Я пытаюсь понять, что могу сказать в ответ, но в голову ничего не приходит. Мне кажется, любая моя реплика будет воспринята тобой с неприязнью.
— Правильно кажется, — усмехнулся Ренард, — потому что сочувствие меня злит, признание моих успехов кажется неискренним, а отсутствие и того, и другого наводит на мысль о невнимательности собеседника. И при всем этом какой-то реакции я жду.
— Какой была реакция Бенедикта? — склонив голову, спросил Иммар. — Ему ты, я уверен, рассказывал.
Цирон осклабился.
— Бенедикт сказал мне, что я свой недуг сердечно люблю и лелею его при каждой возможности, поэтому и преподношу эту историю так, что люди невольно начинают сочувствовать. Он сказал, что его реакцией я могу считать одно то, что он взял меня в команду, а стало быть, должное впечатление я уже произвел, и моего нытья по поводу моего прошлого он больше слышать не желает. Прошлое должно оставаться в прошлом.
Иммар нервно рассмеялся.
— Чего-то подобного следовало ожидать.
— А я тогда не ожидал, и его слова произвели неизгладимое впечатление.
— Жаль, что я не могу сказать того же, — нахмурился жрец Алистер. — Во мне твоя история вызывает сочувствие и… уважение. Мне кажется, я бы не сумел так пробиться в Культ, как это сделал ты. Я был простым идейным юнцом с большим запалом, когда пришел на испытания. У меня была грубая сила, и только ею я пользовался на испытаниях. Читать и считать меня научили уже в стенах Культа. Я был готов бросаться на данталли с истовой яростью, и жрец Бриггер всегда говорил мне, что эту ярость бы направить в нужное русло. А после появился Бенедикт и оценил мой потенциал по достоинству, сказав, что ему нужен человек с такими задатками и такой преданностью делу.
— А почему ты решил пойти в Культ?
— По юношеству хотел славы и приключений, а становиться пекарем, как мой отец, не собирался, вот и выбрал другой путь. Долго собирался, если честно, хотя головное отделение было видно из окна нашего дома, и я каждое утро мечтательно на него смотрел, представляя, какое будущее меня там ждет. Однажды утром отец просто поставил меня перед выбором: либо я иду к своей пресловутой мечте, расположенной за пару улиц от дома, либо забываю о ней и серьезно подхожу к семейному делу. Я думал до заката, затем собрал вещи и ушел в Культ. Простая, неинтересная история на фоне твоей.