Пленник поднялся и распрямился во весь свой немалый рост, продолжая послушно смотреть в глаза анкордскому кукловоду. Мальстен при этом демонстративно приподнял руки, подчеркивая свою работу с нитями, хотя на деле ему совершенно не требовалось этой театральности. Во время сражений при дэ’Вере — Бэстифар отчетливо это помнил — работа с Кровавой Сотней не была замечена ни одним, даже самым внимательным наблюдателем. Мальстен совершенно свободно мог вести собственное сражение на поле боя и удерживать при этом под контролем целую сотню человек.
— Вы, жрецы Культа, часто жалеете, что данталли, стоя у позорных столбов в ожидании своего костра, не могут вас разглядеть из-за красных одежд, — хмыкнул данталли, и кривая улыбка мелькнула в уголке его губ. — Так вот, я хочу, чтобы ты знал: я тебя вижу. И хочу, чтобы ты видел меня, Артур. Хочу, чтобы знал, что сейчас, как бы ты ни сопротивлялся, что бы ни предпринимал, твое тело будет подчиняться только мне. И когда ты сделаешь свой роковой, самостоятельный шаг к смерти, ты будешь внутренне выть от собственного бессилия, но я не дам тебе издать ни звука. Я хочу, чтобы ты понимал: ты пришел, чтобы отобрать мою жизнь, но взамен отдашь свою. Ты должен осознать простую истину, Артур: ничего этого не случилось бы, если б ты просто оставил меня в покое. Но ты не оставил, и за это придется расплатиться. Так что… повернись вправо и шагай.
Бэстифар оценивающе качнул головой, когда молчаливая марионетка послушно повернулась вправо и медленно, отмеряя каждый шаг, приближающий ее к смерти, направилась к балкону. Принц взглянул на анкордского кукловода: тот по-прежнему выглядел бесстрастным, хотя внутри него бушевала настоящая буря.
Пока нити безжалостно толкали Артура Веррена навстречу смерти, Мальстен невольно размышлял о собственном выборе. И приходил к выводу, что о том, как сложатся последние секунды жизни пленного жреца, знал с той самой секунды, когда вошел в зал. В глубине души он понимал, что не откажет себе в удовольствии расправиться с последователем Культа. Пусть даже Веррен и не был сторонником Колера, пусть он и хотел разоблачить его обман — все равно он был жестоким убийцей, заслуживающим смерти. Притом за то, насколько быструю смерть ему будет дарована, Мальстен даже счел себя милосердным.
Тем временем пленник приближался к балкону. У самого края он послушно замер под действием нитей и посмотрел вниз. Он знал, что после падения с такой высоты выжить будет невозможно. Сердце его бешено колотилось в груди, однако данталли сдерживал дрожь, которой хотело поддаться тело марионетки. Внутренне Артур Веррен молил богов о спасении. Он боялся. Он хотел жить. Он готов был упасть на колени перед данталли и просить пощады.
«Нет», — твердо сказал себе Мальстен. — «Они — не щадят никого».
В голове вновь пронеслись слова Бенедикта Колера, сказанные три года тому назад.
Ваша дражайшая матушка, да будут боги милостивы к ее душе, сыпала проклятьями, словно ведьма, когда огонь коснулся ее. Я очень сожалею о том, что сделал с ней демон Сезар. Счел, что вы должны знать, до чего довело благородную даму Иннессу Ормонт само ваше появление на свет и чего ей стоило ваше обучение.
«Сделай шаг», — мысленно приказал Мальстен. Нити толкнули Артура Веррена вперед, и он перевалился через мраморное ограждение и рухнул вниз — молча.
Через несколько секунд марионетка была мертва, и дару данталли стало не за что цепляться. Нити исчезли, и на смену им мгновенно пришла расплата, призванная наказать кукольника за вмешательство в чужое сознание — эта боль всегда приходила сразу. Однако исчезла она так же быстро, как появилась: руку Бэстифара вновь окутало алое сияние, но на этот раз оно не причиняло боль, а сдерживало ее.
— Бэс… — качнув головой, пробормотал Мальстен.
— О, нет-нет, — тут же перебил аркал. — Прости, мой друг, но я уж очень не люблю, когда твоя расплата портит вот такие моменты. Ты был на высоте, Мальстен! Вот, что значит по-настоящему уничтожить своего врага. Не думаю, что за это ты заслужил наказание. Так что давай не станем спорить, и на этот раз ты просто разрешишь мне забрать твою расплату. Хочу позволить тебе в полной мере насладиться триумфом.
Мальстен отвел взгляд, представив, как бы назвал это действо Грэг Дэвери. Уж точно не триумфом. Скорее, расправой…
— Как всегда, будешь упрямиться? — снисходительно улыбнулся Бэстифар, закатив глаза. — И как тебе не надоедает?