— Разумеется. Все подобные запросы проходят через головное отделение. Тебе ли не знать, Бенедикт? К слову, все нужные сведения уже должны были прийти твоим людям в Олсад. Примерно представив себе, с какой скоростью работают Иммар и Ренард, три дня назад я отправил им через эревальну указ не распространяться о полученной информации, дабы не поднимать среди наших людей лишней тревоги. Урбен тоже получил такое указание.
Колер изумленно вскинул брови, не поверив собственным ушам.
— Будь я проклят! Ты знал?!
Киллиан, сидевший все это время без движения, невольно вздрогнул от резкого выкрика своего наставника.
— Не нужно этого обличительного тона, Бенедикт. О том, что прорывы данталли сквозь красное изредка случались, я, разумеется, знал. И, хотя сообщение Урбена Леона было, повторюсь, весьма расплывчатым, я прекрасно понял, что именно подобный прорыв послужил причиной смерти олсадских жрецов, — спокойно отозвался Бриггер, приподняв руку с призывом коллеги к спокойствию.
Колер громко выдохнул, с трудом справившись с нахлынувшей злостью.
— Потрясающая проницательность… — процедил он.
— Не горячись, — примирительно сказал старик, пожав плечами. — Поверь, мне это событие тоже видится весьма прискорбным, но такое случается, жрецы гибнут. Причем не только в момент прорывов сквозь красное. Существа, за которыми мы охотимся, и без того очень опасны, и каждый из погибших в Олсаде осознавал риск, когда вступал в Красный Культ.
— Верно, — подтвердил молчавший до этого Киллиан. — Но все мы считали, что цвет наших одежд для данталли непроницаем, это вбивали нам в головы во время обучения, а на деле выходит, что это не так.
Жрец Бриггер устало потер переносицу, глубоко вздохнув.
— Это так, — возразил он. — В большинстве случаев. Данталли прорывались сквозь красное не более десятка раз за последние триста лет, когда находились в крайне эмоциональном состоянии: во власти неконтролируемого страха или отчаяния. До подобного состояния доходили все демоны, бывавшие на наших допросах, но разве всем им удавалось совершить прорыв? — старик дождался, пока его оппоненты отрицательно покачают головами в ответ, и завершил свою мысль. — Как я уже упоминал, подобные прорывы происходят изредка.
— Настолько, что было решено об этом меньшинстве случаев попросту не сообщать? — угрожающим низким голосом произнес Бенедикт.
— Цитирую тебя: потрясающая проницательность, — невесело усмехнулся Бриггер.
Колер сжал руки в кулаки, резко поднявшись со своего места и упершись в стол начальника.
— Проклятье, Карл, и как это понимать?!
— Как превентивные меры против излишнего суеверного страха перед данталли, которым и без того пронизана вся Арреда. И пока эти меры, принятые, к слову, задолго до меня, приносили свои плоды. Наши жрецы и без того понимают, что борются с опасными существами, но они идут на этот риск, желая избавить мир от богопротивных тварей, и зачастую выходят победителями — красные одежды дают им достаточную защиту.
— Достаточную, но не полную, и об этом стоило предупредить! Нам с самого начала обучения вбивали в голову заведомо ложную информацию! — с жаром отозвался Колер.
— Поверь, если б все жрецы знали о возможности прорыва, они содрогались бы от страха перед каждым данталли и излишне осторожничали, даже там, где это не нужно, а практической пользы от работы всего Красного Культа было бы в разы меньше. Ты это понимаешь?
— Понимаю, — нехотя скрипнул зубами Колер. — Но хоть старшим жрецам ты обязан был сообщать о прорывах! В Олсаде ни Леон, ни даже я не были готовы к такому повороту событий!
Бриггер поджал губы и соединил подушечки пальцев.
— Некоторые старшие жрецы прекрасно осведомлены об этой проблеме.
— Но я в их число не вхожу? — прищурился Бенедикт.
— Не входишь, — кивнул старик. — По подобным случаям созывается специальная комиссия, состоящая из старших жрецов крупных отделений Культа…
— … вроде Хоттмарского…
— … с большим опытом…
— … вроде меня…
— … и меньше занятых в оперативной работе, Бенедикт, — стерпев то, что Колер неоднократно перебил его, закончил Бриггер, внимательно вглядевшись в пылающие гневом глаза собеседника.
На несколько секунд кабинет погрузился в звенящую тишину. Бенедикту казалось, что его бешено колотящееся сердце, каждый удар которого отдавался в висках, слышат все присутствующие.
— Я тебя верно понял: ты не говорил мне, потому что не хотел, чтобы я осторожничал на оперативной работе? — с трудом сохраняя голос ровным, спросил Колер.