Бэстифар поджал губы, разведя руками.
— Отар, — произнес он, кивнув в знак приветствия, — ты вовремя. Оружие можешь убрать.
Командир кхалагари недоуменно уставился на принца, однако уже через мгновение поспешил выполнить приказ.
— Что здесь произошло?
— Весьма досадное событие, — пожал плечами Бэстифар, — повлекшее за собой смерть этих замечательных артистов. А теперь необходимо убрать отсюда их тела и похоронить, как подобает. Я надеюсь, ты и твои люди, Отар, поможете мне организовать эти похороны без особенного шума? Не хочу, чтобы безвременная кончина этих чудесных циркачей стала достоянием общественности: пусть люди запомнят их живыми.
Командир кхалагари нахмурился, вновь вглядевшись в лица мертвецов.
— В своей жизни я повидал достаточно погибших… — задумчиво произнес он, — но редко видел в их глазах выражение такого мучительного ужаса. Позволите спросить, кто сделал это с ними?
Бэстифар равнодушно повел плечами.
— Это сделал я, Отар. Эти люди были предателями и представляли угрозу.
— Угрозу? Ваши артисты? — изумленно приподнял брови Парс. Впервые за годы существования малагорского цирка он услышал от принца подобное заявление в адрес кого-то из труппы.
— Мне казалось, я выразился достаточно ясно.
Несколько мгновений прошло в напряженном молчании.
— Желаете, чтобы я позже доставил вам остальных циркачей для допроса? — помрачнев сильнее прежнего, спросил командир кхалагари.
— Нет, в этом нет необходимости, — качнул головой принц.
— Вы уверены, что больше угрозы не представляет никто из них, Ваше Высочество? — с искренним участием поинтересовался Отар.
— Уверен.
— А ваш… гость?
Аркал прищурился, глядя в серьезные глаза командира кхалагари. Отар Парс, узнав о том, какого гостя и откуда привел принц, сразу отнесся к кукловоду настороженно, хотя суеверным страхом по отношению к данталли никогда не обладал. Бэстифар не придавал враждебности к Мальстену со стороны Отара или Кары особого значения, однако сейчас подозрительность командира кхалагари неприятно удивила его.
— Поясни, мой друг, — нарочито миролюбиво произнес аркал.
— Циркачи всегда были вам верны, Ваше Высочество, — почтительно склонив голову, отозвался Отар. — Лишь с приходом Ормонта в них обнаружилась некая угроза. Я не верю в подобные совпадения, учитывая, что ваш друг — искусный кукловод.
Бэстифар поморщился и приподнял руку, призывая подчиненного замолчать.
— Отар, ты рассуждаешь неверно, потому что предвзят к Мальстену. Сегодня мой гость был представлен циркачам открыто, и некоторые из них не поддержали идею участвовать в его постановках. Мальстен любезно отпустил их в любом желаемом направлении, однако я счел это решение опрометчивым. Эти люди не подчинились моему указанию и могли разнести ненужные слухи о малагорском цирке и о Мальстене в частности. Я же поклялся своему другу, приведя его сюда, что огражу его от всевозможных неприятностей. Собственно, это я и сделал. И сейчас вместо того, чтобы тратить время на действительно важные дела, я трачу его на этот бессмысленный разговор с тобой.
Отар встрепенулся и вновь почтительно склонил голову.
— Прошу простить, Ваше Высочество.
— Все в порядке, — улыбнулся Бэстифар, направившись к выходу из шатра. — Кстати, Отар, когда закончишь, мне понадобится шестеро крепких, но не грузных кхалагари. Райса и его команду придется заменить, и люди на замену нужны хорошо физически развитыми. Думаю, на первое время кхалагари подойдут идеально.
Отар изумленно округлил глаза, и аркал расплылся в нарочито невинной улыбке.
— Сделаешь? — вопрошающе кивнул он.
— С-сделаю, Ваше Высочество.
— Чудно! — самодовольно бросил Бэстифар и поспешил покинуть скрипящего зубами от возмущения подобной просьбой Отара Парса.
Мальстен не заметил, как на Грат опустилась тьма. Ночь окутала вечно бодрствующий город мягким сизым покрывалом, и на улицах шумно заголосили те, кто предпочитал проводить время вне дома исключительно под покровом темноты. Грат не спал, Грат шумел, словно пребывая в извечном празднике, и звуки, доносящиеся с улицы, заставили Левента, рассказывавшего Мальстену особенности некоторых старых номеров команды Райса, умолкнуть и выглянуть в окно.
— Великий Мала, уже глубокая ночь! Похоже, мы с вами, господин Ормонт, не заметили, как долго уже обсуждаем программу. У меня совершенно пересохло в горле.