Отыскав нужное место, Аэлин решила с переходом на ту сторону в сгустившихся потемках не спешить: слишком велик был риск сорваться с камня в темноте и угодить в воду. Мальстен со спутницей спорить не стал: в ее словах было много здравого смысла, к тому же он прекрасно помнил о ее напряженных отношениях с водоемами и представлял, сколь усугубляется ее страх перед ними в темное время суток, когда вода становится непроницаемо черной. Говоря по чести, Мальстен мысленно готовился к тому, что придется применять нити, чтобы заставить Аэлин перебраться через Бреннен после их злоключения в болоте дьюгара, однако во время привала охотница, похоже, была настроена решительно и собиралась в который раз посмотреть своему страху в лицо.
Однако когда солнце показалось на небе и настало время переходить через реку, решимости во взгляде Аэлин поубавилось: собиралась она заметно медленнее, чем обычно, и с опаской поглядывала на большие камни, торчащие из-под воды.
Мальстен делал вид, что не замечал ее волнения, он лишь методично продумывал про себя варианты развития событий, невольно вспоминая их со спутницей диалог о применении нитей в клетке некроманта.
Будь ты человеком, ты ограничился бы чем угодно другим: уговорами, криком, физической силой, в конце концов. Но ты данталли, и ты потянул за нити. Потому что способен на это. И всегда будешь способен, понимаешь? …от тебя прозвучало обещание, что ты никогда не применишь нити ко мне без моего ведома. И вот уже в который раз это обещание нарушается.
Мальстен не знал, как ему следует поступить, если в ответственный момент Аэлин все же растеряется и поддастся своему страху. Потерять ее доверительное отношение ему не хотелось, однако пускать ситуацию на самотек он был не готов, имея возможность помочь. В последнее время все чаще в памяти всплывали уроки Сезара, сопровождавшие все детство Мальстена. Учитель всегда говорил, что в ситуации, требующей активных действий, нельзя стоять в нерешительности, и Мальстен такую позицию всецело разделял. В конце концов, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть вдвое сильнее. Возможно, влияние нитей Аэлин сочтет злом, но это определенно будет злом меньшим, чем невмешательство.
— Аэлин, — постаравшись придать своему голосу всю возможную непринужденность, окликнул данталли. — Пора отправляться. Ты готова?
Аэлин медленно перевела взгляд со спутника на реку и кивнула.
— Да. Идем, — отозвалась она, набросив на плечо собранную сумку.
К воде спускались неспешно и осторожно: почва была глинистой и довольно скользкой. От реки веяло влажным холодом, пробиравшим до самых костей, и Аэлин зябко ежилась, с опаской представляя себе переход.
Мальстен пошел первым. Он осторожно изучил, не будут ли камни скользкими и не опасно ли будет по ним передвигаться. По всем признакам выходило, что пересекать реку здесь безопаснее всего. В голове данталли уже строился план того, как они со спутницей поведут себя в ближайшем городе. Чтобы добраться до Леддера, предстояло миновать еще не одно поселение, а деньги были практически на исходе. Мальстен невольно задумался, уж не осталось ли где-нибудь по пути старых кладов Бэстифара, которые аркал зарывал почти на каждом привале, когда добирался из Малагории до дэ’Вера. Однако эту мысль пришлось бегло отбросить: в конце концов, прошло много лет, и даже сам Бэс вряд ли сумел бы отыскать свои тайники, если таковые на материке еще наличествовали (при условии, что на них не наткнулись другие случайные путники или разбойники), а о том, чтобы найти их без помощи аркала, и речи быть не могло.
Размышляя о дальнейшем развитии событий, Мальстен прошел еще два крупных камня, заметно пошатнулся на одном из них и попытался сохранить равновесие. Попытка вышла успешной, и он обернулся к своей попутчице, проверяя, как далеко она сумела зайти без вмешательства нитей.
Худшие подозрения Мальстена тут же оправдались: Аэлин продолжала стоять на берегу, широко раскрыв глаза и глядя на реку так, будто бы перед ней и не вода вовсе, а монстр, во много крат превосходящий ее по силе.
— Аэлин? — окликнул Мальстен.
— Я не могу… — произнесла она, с силой сжав руки в кулаки. Она говорила тихо, и за шумом воды ее было совершенно не слышно, однако Мальстен прекрасно разобрал, что именно сказала его спутница.
Глубоко вздохнув, он осторожно прошел обратно к берегу и замер на первом камне, протянув охотнице руку.