— Ты по-прежнему думаешь, что ее зовут Мелитель? — уткнувшись лицом в волосы, спросил Эндемион.
— Да, — Норе пришлось прочистить горло, чтобы ответить. Эндемион притянул любимую еще ближе и, крепко обняв, раскинулся с ней на кровати.
— Элен, прости… за утро, — тихо прошептал он. — Я был очень резок и груб, я не думал, что говорю.
— Ты тоже прости, я должна была предупредить.
— Так где ты была? — он привстал на локтях.
— Я бы пошутила про любовника… — Улыбнулась Нора, — Но…
— Но…это не шутка? — с нотой иронии спросил Эндемион, снова чувствуя зыбкость.
— Но это глупо… Да и ты не поверишь. Я правда искала Сига.
— Врушка. Сиг был в Чертогах всю ночь.
— Он так сказал? — Нора скептически подняла бровь.
— Я виделся с ним сегодня. — Эндемион отпустил Ларона, ища в жене обман. Но Норе было просто откровенно хорошо.
— То есть, твоего брата поймали на горячем: дома Сиг не ночевал, он не сознается, а ты ему и поверил? — Парировала Нора. Эндемион внимательно смотрел на праведное и честное лицо жены, она лгала… Зачем?
— Элен, я не поверю, что ты добровольно встретилась бы с ним. — Энед почувствовал, что ступает по тонкому льду. Соврет или нет?
— Болезнь — это не добрая воля, — улыбнулась Нора. Энед выдохнул, Нора не лгала.
— Пожалуй. — Эндемион притянул любимую ближе.
— Позовем Оли? — игриво улыбнулась Нора.
— Нет, лучше отдыхай, сейчас это лишнее. Оли ждет Ларона, а их игры иногда удивляют даже меня.
— Да, об этом… Ты не боишься, что он ее загрызет? Укус был очень глубоким.
— Ларон испугался больше моего. — Эндемион смущенно улыбнулся, но Нора заметила тревогу в глазах мужа.
— Энед…с Оли… не все хорошо, она…
— Она всегда была сложной, — прервал Эндемион. — А сейчас у нее нет тебя, отсюда все беды. Я попросил её отказаться от утренней затеи, я тебе доверяю. Хоть и очень за вас боюсь. — принц выразительно коснулся низа живота, потом встал, и Нора почувствовала, как напряглась тонкая нить между ними. Эндемион порылся в карманах камзола и достал новый пузырек.
— Выходит, кровь больше не помогает? — тихо спросил он.
— Помогает, просто…
— Элен, я должен знать!
— Помогает, просто она слишком быстро кончилась.
— Говори заранее, я буду приносить хоть литрами. Если надо, загрызу хозяина, и ты сможешь принять целую ванну.
— Гадость, — фыркнула Нора, а Энед улыбнулся.
— Я так хочу остаться. — Эндемион снова подлег к возлюбленной и уткнулся лицом ей в шею. Она ласково запустила руки в расплетённую косу, чувствуя накатывающуюся дурноту… Увы, Энед тоже почувствовал, он замер, потом резко отодвинулся.
— Не уходи, не надо! — прошептала Нора. Энед тяжело вздохнул, поцеловал, ласково и нежно.
И ушел.
Сны Драконицы.
Сильвия потерялась во времени, паря в прозрачном, небесном эфире. Казалось, что прошла целая вечность или одно мгновение? Все стало неважно. Тишина и пустота, ни мысли. Ничего.
Чудилось, что она сливается с замком, и что он ей тихонько поет. Ведь звезды поют? Или шепчут? Она часть замка — эта странная мысль понравилась. Тишина, а в ней тонкая мелодия. Красиво. Удивительно. Захотелось быть слогом в колыбельной. Все осталось позади: страхи, разочарования, боль, обида — все это стало неважно. Она спала, укачиваемая волнами песни. Рассветы сливались с закатами, ночь светилась днем.
Неожиданно рыбка-мысль вплыла в спокойное сознание княгини. «А ведь это волшебно, прожить так остаток жизни, покачиваясь в тихом омуте сна. Надо поблагодарить…».
И мысли растворились.
Глава 7
Вторая встреча. Сны или явь?
Рея огляделась по сторонам, проверяя, точно ли за ней нет хвоста. Было странно и непривычно вести себя так, но ссора с близкими укрепила мысль об осторожности. По осколкам фраз, по так и оставшимся без ответа вопросам, Нора поняла, Солео умудрилась стать черной овцой даже для своего стада, верней стаи.
Девочка-дракон и пугала, и притягивала Рею. Если девочка действительно так опасна, то кто, как не Рея, защитит Поднебесный? А если нет…то, кто, как не Рея, должен позаботиться о сироте?
Когда Нора пришла в Аэр’Дун во второй раз, Солео сидела перед пустым листом, положив голову на обхваченное рукой колено. Теплый свет кристалла мягко выхватывал письменный стол, полный пергаментов. Несколько перьев лежали, так и не тронутые чернилами.