Подул холодный ночной ветер, жаль, он был лишен аромата. Кто-то оставил на веранде кристалл, все те же невидимые слуги, которым строго настрого запрещалось с ней говорить.
Сильвия брела по ночному замку, погруженная в мысли. Смотрит ли Драго за О'Силей, заботится ли о них Алион? Спит ли О'Силей одна, или добрая рыжая Лила обнимает ее по ночам?
Княгиня заблудилась в коридорах, она сделала несколько шагов на свет, надеясь сориентироваться в пространстве. И замерла — в спальне Алеона слабо мерцал огонь. Постояв минуту на пороге Сильвия тихо вошла.
Алеон вернулся. Он стоял посреди комнаты и зло рычал на мальчишку-лирна, пытающегося снять с господина боевую кирасу. Юноша все делал верно, но от страха у него дрожали руки и немели мысли. Сильвии стало жаль мальчишку.
— Позволь мне. — Сильвия оттеснила юношу, перехватывая ремни из дрожащих пальцев. Мальчик в испуге быстро поклонился и вылетел вон.
— Что ты делаешь? — Зло прорычал Алеон, но ярость словно бы иссякла, уступая усталости.
— Твой оруженосец не способен выносить тебя сегодня, а мне не привыкать. — Сильвия отважно расстегнула задние крепления.
— Лучше уйди с глаз моих! — Прорычал Алеон, но сам устало оперся на спинку стула. Сухой и выгоревший, он закрыл глаза. Сильвия продолжила расстегивать ремни лат. Алеон старался не смотреть на нее, но позволял снимать броню. Наконец, все застежки поддались, и кираса была снята самим Алеоном. Осталась лишь тонкая рубашка. Сильвия ощутила странный трепет, она быстро взглянула на хозяина покоев. И поймала его взгляд на себе. Глаза лихорадочно горели, молнии искрами разливались по темной радужке. В нечеловеческом взгляде, Сильвия вдруг уловила очень человеческое чувство.
— Тебе лучше уйти. — Хрипло выдавил Алеон. — Прошу…
Сильвия вслушалась в себя. Будь она младше, смутилась бы. Но глупо врать себе. Рука легко скользнула на широкую лямку платья, стягивая ее вместе с частью лифа и открывая грудь, вторая рука, повторила движение первой, платье упало к ногам. Сильвия мягко улыбнулась и, словно бы досадуя недоразумению с платьем, чуть пожала плечами. Теперь желание в глазах Алеона стало очевидней.
— Ты не понимаешь, это опасно. — очень тихо произнес Алеон.
— Ну, я уже имела честь познать нефрил, не правда ли? Может, теперь будет по-другому?
Алеон взглотнул, глядя не отрываясь на нее. Рука Сильвии мягко скользнула по сильной груди.
— Сил, то было только отражение, тень, поверь… Мне сегодня не совладать с собой. — Алеон попробовал мягко отстранить, но Сильвия обняла. Оба замерли. Сильвия чувствовала жар, словно бы она обнимала не живое существо, а раскаленное железо.
— Я твой враг, забыл? Можешь не беречь меня, это будет честно.
Алеон неожиданно притянул, уже не желая отпускать. Она услышала глубокий тягучий выдох, полный урчания зверя. Сильвия улыбнулась и чуть вскинула бровь. Алеон горел в ее руках, обжигая, но азарт игры захватил, будя острое желание, словно бы ходить по лезвию ножа — это удовольствие.
Алеон застонал и выдохнул почти с рыком. Рубашка слетела с треском, как и все остальное. Он сжал Сильвию в руках почти до хруста костей, и жар поцелуев опалял ее кожу…
Она летела в огненную пропасть, перехватывала дыхание ртом, но сам воздух был огнем. Желание, жар и боль заняли все тело. Ей казалось, что она идет по лаве к жерлу вулкана, и губы растрескались в кровь, и жажду теперь не утолить, даже выпив до дна океан. Хотелось простонать, что довольно и хватит, но в горле пересохло так, что и стон не давался.
Сильвия поняла, что сгорит, что не выйдет из огненного ада. Сознание начало меркнуть, перед внутренним взором поплыло марево. Нефрил бушевал, вся ярость боя уходила сейчас в её тело. На секунду очнувшись, она до боли сжала непослушную руку в кулак. Рука сжалась и безвольно упала. Их объятья стремились оплавить камень. Сознание вновь померкло, Сильвия снова очутилась в раскаленной пустыне, и не было сил, чтоб подняться или даже ползти…
Мысли стали затухать, как вдруг, тонкий ручеек коснулся её, откуда он здесь? Это же пустыня, рожденная нефрилом в крови Алеона. Нежное прикосновение воды развеяло сомнения. Сильвия жадно припала к источнику и смогла поднять эфирное тело. Ручеек перешел в реку, а из реки в запруду, полную темной, илистой воды. Сильвия, не раздумывая, кинулась в иллюзорное озеро. И, о чудо! Вода озера укрощала нефриловый огонь, неся прохладу и покой. Жар сменился теплом, заполняя им эфирное тело.