Юноша условился с Ривершмиттом, что они в течение зимы будут давать по небольшому представлению утром и вечером и развлекать торговцев из Германии. Им предоставили комнаты на постоялом дворе «Под флейтой», и сверх того Иоганн добился, чтобы раз в неделю им выплачивали небольшое вознаграждение. Денег было не так много, но и этого хватило, чтобы зимой ни в чем не нуждаться, в то время как по ту сторону Альп уже выпал первый снег.
Но и в Венеции в ноябре заметно похолодало. По улицам и каналам стелился густой, вязкий туман, одежда отсыревала, и даже у камина невозможно было просушить ее. Иоганн, поеживаясь, бродил по тесным проулкам и провожал глазами гондолы, выкрашенные в черный цвет. На мгновение они появлялись из тумана и снова исчезали. На площади Святого Марка стояла гигантская церковь, какой Иоганну еще не доводилось видеть. Увенчанная пятью куполами, она таила что-то сказочное в своем облике – как в рассказах матери. Перед церковью высилась громадная башня, и возле нее находился Дворец дожей, Палаццо Дукале, где вершились судьбы города. Арчибальд рассказывал, что в Венеции правили могущественные патриции во главе с дожем. Патриции жили как мелкие короли. Если они шествовали по улицам, то обязательно имели при себе пажа, а зачастую и мавра, служившего им в качестве раба. Вельможи держали этих несчастных при себе в качестве диковинных зверьков.
В Венеции, как и в Аугсбурге, богатство существовало бок о бок с нищетой. Но здесь это бросалось в глаза еще сильнее. Женщины наряжались в дорогие шелка, осветляли волосы лимонным соком и прохаживались на высоких каблуках мимо голодных детей с осунувшимися лицами. Приговоренных подвергали публичным пыткам под аркадами Палаццо Дукале. На некоторых улицах изготавливали зеркала стоимостью в целое состояние, а за углом люди, точно жалкий мусор, лежали водосточных канавах и умирали от голода.
Такие прогулки помогали Иоганну освежить голову и поразмыслить. Друзья с первых же дней признали за ним право руководить труппой. Новое прозвание тоже прижилось довольно быстро, и никто не спрашивал об истинном значении слова Фаустус. В Венеции они были скорее придворными шутами, чем артистами, – показывали фокусы или жонглировали где придется. В хорошие дни им даже удавалось продать пару пузырьков териака – дешевой настойки с добавлением трав. Магистр Арчибальд приписывал напитку чудодейственные свойства и сам с удовольствием к нему прикладывался. Святые реликвии они решили оставить в сундуках, чтобы не досаждать венецианским властям: здесь было достаточно своих святынь, разбросанных по многочисленным церквам.
Все шло хорошо, однако Иоганн по-прежнему не находил успокоения. Все время, с тех пор как он сбежал от Тонио, юноша мечтал попасть в Венецию. Но теперь понял, что и этот город станет лишь очередным рубежом в его беспокойной жизни. Кроме того, он не знал, как ему быть с Саломе. Когда она соблазнительно покачивала бедрами под музыку Эмилио и мужчины глазели с раскрытыми ртами, его жгла ревность.
– По-моему, тебе не стоит так скабрезно танцевать, – сказал он как-то вечером после очередного выступления. – Есть опасность, что какой-нибудь пьяный затащит тебя в укромный угол.
– А может, я только этого и жду, – холодно возразила Саломе. – Я не твоя собственность, волчонок. Не забывай об этом!
Чтобы отвлечься от Саломе, Иоганн продолжал заниматься с Арчибальдом и проявлял при этом завидное усердие. Порой он вставал еще до рассвета, чтобы произвести расчеты или проверить записи. В полдень Арчибальд задавал ему вопросы. Бывало, он неожиданно замолкал и подолгу смотрел на Иоганна.
– Ты впитываешь буквально все, – проговорил старик однажды, поглаживая растрепанную бороду. – Просто подумать страшно. Черт знает, как это у тебя выходит…
Иоганн усмехнулся.
– Я не могу подолгу топтаться на месте. Я знаю хоть и много, но хотел бы знать все. И я делаю лишь первые шаги. А вы знаете греческий?
Арчибальд тихо простонал.
– Несколько фраз… Но прежде мне нужно пропустить стаканчик вина. Будь так любезен, принеси…
В начале декабря в Фондако-деи-Тедески стало спокойнее. Дорогу через Альпы завалило снегом, и торговцы из Германии теперь не появлялись. Зато венецианцы приходили к Ривершмитту все чаще. Их интересовали немецкие товары, лен и соль, пчелиный воск, серебро и янтарь. Нередко они подолгу засиживались за общим столом и пили вино, закусывая вяленой треской и жареным мясом. Венецианцы при этом пользовались трезубыми вилками, которые к северу от Альп до сих пор считались орудиями дьявола и оставались под запретом. Иоганн находил их весьма практичными, потому как за едой теперь не приходилось марать руки. Как-то промозглым днем, когда в конторе разожгли жаровни, Ривершмитт отвел Иоганна в сторону.