Иоганн прокашлялся и предпринял новую попытку.
– Я немного знал тамошнего фогта. Их с моим отцом… связывали дела. Вы не знаете, как он там поживает?
– Фогт в Книтлингене? – Ройтер рассмеялся. – Дела у него идут не лучшим образом. Он собирался выдать дочь за купеческого отпрыска из Бреттена и надеялся на хорошую партию. За младшего Шмельцле. Не красавец, конечно, зато семья богатая. Ну, что сказать? Девочка, видно, свихнулась.
– В са… в самом деле? – Иоганн постарался скрыть дрожь в голосе. – Это как?
– Понятия не имею. – Ройтер смахнул капли вина с мясистых губ. – С тех пор почти два года минуло. Она не произнесла ни слова; лежала себе в постели, как рыбина… – Он вновь рассмеялся. – Как бы там ни было, женитьба сорвалась. Видно, девка прежде повязалась с каким-то другим парнем. Отец выдал ее за другого, какого-то винодела из Гейдельберга. Тот, видно, единственный не расспрашивал лишнего и не требовал большого приданого.
– Значит, Маргарита теперь в Гейдельберге? – тихо проговорил Иоганн, скорее самому себе. Сердце его вдруг бешено заколотилось.
Торговец, казалось, мигом протрезвел.
– Маргарита? – Он уставился на юношу маленькими свиными глазками. – Откуда же ты знаешь ее имя, парень?
– Ну, я ведь говорил, что наших отцов связывали дела, – ответил тот и торопливо поднялся из-за стола. – Рад был познакомиться, мастер Ройтер. Кланяйтесь от меня в Крайхгау.
Прежде чем торговец успел что-либо сказать, Иоганн поклонился сбитому с толку Ривершмитту и поспешил прочь. Ему нужно было побыть одному, наедине со своими мыслями. Туман росой оседал на его лице. Стояла глубокая венецианская ночь. Иоганн непрестанно повторял единственное имя:
– Маргарита, Маргарита, Маргарита…
Единственная большая любовь вернулась в его жизнь.
В последующие дни Иоганн с трудом мог сосредоточиться на занятиях. Всякий раз, когда он склонялся над книгами, ему вдруг слышался смех Маргариты. Синьор Барбарезе тоже отметил его рассеянность.
– Что с тобой такое, мальчик мой? – спрашивал венецианец, нахмурив брови. – Я думал, тебе действительно интересно в моей библиотеке. Но теперь ты постоянно отвлекаешься и глазеешь в окно… – Он с недоверием взглянул на него сквозь темные стекла очков. – Ты с кем-нибудь говорил? Кто-то еще знает о наших ночных встречах? Ну, отвечай же!
Иоганн помотал головой.
– Я просто устал, только и всего. Мне надо немного отдохнуть.
– Ну, если так… – Синьор Барбарезе положил руку ему на плечо, он была холодная как лед. – Возьми несколько дней передышки. Я скажу гондольеру, чтобы он до следующей пятницы не появлялся у Фондако. Развейся немного, посмотри на Венецию. Это самый красивый и чудный город в мире. Только пообещай мне одно. – Он поднял палец, и голос его звучал четко и пронзительно. – Ни с кем не заговаривай об этой библиотеке и книгах, которые здесь хранятся. Ты меня понял? Последствия могут быть… – он помедлил, подыскивая слово, – непредсказуемыми. Для тебя в том числе.
Иоганн кивнул. Он был рад, что синьор Барбарезе его отпускал. За последние дни многое переменилось, и ему нужна была передышка – прежде всего, от венецианца и его книг, которые буквально истощали его.
Следующие несколько дней Иоганн появлялся в Фондако лишь ради представлений. Все остальное время он слонялся по городу. Но, сколько ни любовался дворцами, церквями и каналами, внутреннего успокоения не находил. С тех пор как торговец рассказал ему о Маргарите, мысли о ней не выходили у него из головы. Все ли у нее хорошо? Заговорила ли она снова? Чувство глубокой тоски переполняло Иоганна и вытеснило все прочие помыслы.
Вечером третьего дня юноша почувствовал, что кто-то неотступно следует за ним. Преследователь не особенно старался скрыть свое присутствие, или же он просто был до крайности неуклюж. Словно тень, этот человек таился в нишах домов и всегда держался в двадцати-тридцати шагах. Иоганн свернул в узкий проулок и спрятался за гнилой бочкой. Когда рядом послышались тихие шаги, он выскочил из-за бочки, занес нож и хотел уже пронзить горло своему преследователю, но в последний миг изумленно отпрянул.
– Арчибальд! – воскликнул юноша, не поверив своим глазам. – Что… что вы здесь делаете? Что это за балаган?
Старик поднял руки и отступил на шаг.
– Прости, но я не видел иной возможности поговорить с тобой наедине.
– И поэтому преследуете меня по всей Венеции? – спросил Иоганн. – Могли бы прийти ко мне в комнату…