– Там небезопасно. – Арчибальд осторожно огляделся. – И здесь тоже. Идем!
Прежде чем Иоганн успел возразить, старик потащил его в следующий, еще более тесный проулок. На веревках между стенами сушилось белье, под мостом дрались несколько голодных кошек, в воздухе висел запах гнилой рыбы и стоячей воды. Они вошли в небольшую церковь, стоявшую на краю маленькой площади. В этот час внутри почти никого не было, только две пожилые женщины молились в первом ряду. Тусклый свет падал сквозь узкие окна на алтарь, украшенный высушенными розами. В церкви было холодно, как зимой.
– Что все это значит, Арчибальд? – снова спросил Иоганн. – Вы опять перебрали? Признайтесь!
Магистр горестно рассмеялся.
– Ты не представляешь, как бы мне хотелось этого! Так было бы легче перенести правду. Но нет, я совершенно трезв. Ну, почти… – Он понизил голос. – Теперь я знаю, к кому ты уходишь каждую ночь, Иоганн. И ты должен знать правду о нем.
– Так это вы следили за мной по ночам? – возмутился Иоганн.
– Саломе попросила меня. Она… она думала, ты навещаешь какую-то девицу, и, видно, заревновала. Но я давно заподозрил неладное. Эти твои вспышки гнева, молчание… и потом эти книги, что ты читал у себя в комнате, «Гримуар Гонория» и…
– К чему вы клоните? – прервал его Иоганн. Ему хотелось как можно скорее покинуть это холодное место.
– За эти дни я навел справки о твоем новом знакомом.
Арчибальд шептал над самым его ухом. От него несло вином, и, очевидно, он был не так трезв, как утверждал.
– Этот синьор Барбарезе, как он себя именует, известен в некоторых кругах, – прошептал старик. – О да, это влиятельный и могущественный человек! Настолько могущественный, что его никто не трогает, хотя о нем и его деяниях ходят ужасные слухи.
Иоганн хмыкнул.
– И что же говорят люди? Что он питается змеями? Согласен, в чем-то он похож на ужа, но…
– Этот синьор Барбарезе – люциферит.
– Что?.. – Иоганн с разинутым ртом уставился на Арчибальда.
– Ты знаешь, о чем я! – прошипел старик. – Его семья исповедует культ дьявола вот уже сотни лет, а возможно, и вовсе со времен до рождения Христа. Никто так и не сумел этого доказать. Но ходят слухи о жутких церемониях, ночных мессах с человеческими жертвоприношениями… Он подолгу пропадает, порой на годы. Но когда возвращается, то… то… – Арчибальд запнулся.
– Что? – спросил Иоганн.
– Ну, он выглядит гораздо моложе. Некоторые утверждают, будто на самом деле ему сотня лет. Даже старейшие венецианцы не могут припомнить, чтобы видели его ребенком.
– Но это же вздор! – возразил Иоганн. – Просто завистливые соперники распускают дурацкие слухи… – Он рассмеялся. – Если б эти мессы действительно имели место, я бы о них узнал. Вы ведь сами выяснили, что я почти каждую ночь бываю у синьора Барбарезе. Мы беседуем о книгах. Не понимаю, что в этом такого дьявольского. И я не замечал, чтобы он рисовал у себя дома пентаграммы.
Он пытался придать голосу насмешливый тон, но в памяти ожило то сборище в лесу под Нёрдлингеном. Тонио и Пуату тоже были последователями какого-то сатанинского культа.
И они приносили людей в жертву.
Ему вспомнились маленькие тела, подвешенные на деревьях. Долгое время Иоганн гнал эти воспоминания, но вот они вернулись. Он содрогнулся, и в этот раз не от холода.
– Ну как? Ты подумал над моим предложением? – Своим вопросом Арчибальд прервал его раздумья.
– Вы о чем? – спросил Иоганн. – Каким предложением?
– Ты держишься подальше от Барбарезе и его книг, а я позабочусь о том, чтобы тебя приняли в университет Гейдельберга.
Старик вынул из внутреннего кармана сложенный документ. На нем были видны красные разводы от вина. Дрожащей рукой Арчибальд протянул Иоганну мятый лист.
– Это рекомендательное письмо моему другу; он, в отличие от меня, кое-чего добился в жизни. Его имя Йодокус Галлус, он давно стал магистром свободных искусств и ректором в Гейдельберге. Тут и печать моей семьи. – Арчибальд протянул Иоганну письмо и печально улыбнулся. – Удивительно, как я до сих пор не выменял семейную печатку на бутыль вина… Вот она и пригодилась мне снова. Когда все это закончится, отправляйся в Гейдельберг и кланяйся Йодокусу от его старого друга Арчибальда. С надежным учителем ты многого добьешься, Иоганн!
– Спа… спасибо. – В некотором смущении юноша принял запечатанное письмо.
Лицо Арчибальда вновь стало серьезным.
– И вот еще что, насчет твоего прежнего наставника, этого Тонио дель Моравиа… Я наконец-то понял, откуда знаю его имя. Это покажется невероятным, но…
Арчибальд запнулся. В церковь вошел какой-то человек; он держался в тени бокового нефа, и лицо его было скрыто. Человек встал и не двигался. Возможно, это еще один прихожанин пришел помолиться или священник готовился к следующей мессе. Может, это был безобидный паломник…