На прошлой неделе он оказался совсем недалеко от Книтлингена. Иоганна охватила неодолимая тоска по дому, но еще сильнее была горечь. Что ему делать в краю, где все его ненавидели, и в особенности – отчим? А те, кого он любил, либо умерли, либо пропали… Нет, если он и вернется когда-нибудь в Книтлинген, то с гордо поднятой головой, магистром или даже доктором.
Иоганн запустил руку за пазуху, где лежало письмо Арчибальда. Он так часто его трогал, что бумага уже истрепалась по краям. Оставалось надеяться, что письмо откроет ему путь в университет Гейдельберга. Все-таки благодаря Арчибальду они получили в Венеции крышу над головой. Должно быть, семейство Стовенбраннтов по-прежнему пользовалось влиянием.
Мальчишкой Иоганн уже бывал в Гейдельберге с отчимом. Он хорошо помнил мост и новый замок, возведенный на противоположном берегу, у подножия старой крепости. Посередине, стиснутый между рекой и лесистыми склонами Оденвальд, раскинулся сам город, который за последние годы заметно разросся. На рыночной площади, между массивными колоннами церкви Святого Духа, торговали пекари. Иоганн купил себе сладкий крендель, какие видел у ребят, и побрел по улицам. Горожане в дорогих одеждах спешили куда-то по своим делам. Дома имели аккуратные фронтоны, главные улицы были вымощены булыжником, и запах стоял не такой мерзкий, как в других городах.
Иоганн остановился и с благоговением посмотрел на замок курфюрста. Гейдельберг не походил на Аугсбург и уж тем более на Венецию, но здесь правил Филипп Пфальцский, один из самых могущественных курфюрстов Германии. В числе его предков был немецкий король, а другой его родственник, курфюрст Рупрехт I, более ста лет назад основал Гейдельбергский университет. Иоганн всю жизнь мечтал учиться здесь и едва мог поверить, что теперь его желание, возможно, сбудется.
На улицах вокруг рыночной площади царило оживление. Иоганн разузнал дорогу к университетским зданиям. Они располагались почти в центре города, недалеко от церкви Святого Духа, по обе стороны от улицы. Из часовни как раз выходили несколько студентов в черных мантиях и беретах, лихо сдвинутых набок. Вид у них был надменный и рассеянный. Иоганн смущенно взглянул на свою заношенную одежду. Он вдруг почувствовал себя лишним, точно крестьянин при королевском дворе. Пришлось собрать все мужество, чтобы окликнуть одного из студентов и спросить человека, которого называл ему Арчибальд.
– Хочешь видеть Йодокуса Галлуса? – Студенту было не больше шестнадцати, однако он смотрел на Иоганна насмешливо и с долей презрения. – Если вздумал выпросить у старика монетку, позволь предупредить, что господа ученые зарабатывают не так уж много, чтобы кормить попрошаек. Лучше ступай к августинцам, они нальют тебе тарелку супа.
Иоганн сжал кулаки, но сдержался.
– Я пришел не попрошайничать, а передать доктору Галлусу письмо, – произнес он холодно.
Студент пожал плечами.
– Тогда посмотри в Schola Artistarium рядом с монастырем. Думаю, старина Галлус как раз читает лекцию, – тут он строго поднял палец. – Только не прерывай занятия! А то схлопочешь.
Иоганн молча развернулся. Поплутав немного, он наконец-то разыскал приземистое строение недалеко от монастыря августинцев. Как и многие другие в этом квартале, здание было отстроено совсем недавно. Стены пестрели белой штукатуркой, в окнах блестели дорогие стекла. Через открытые створки доносилась монотонная речь на латыни. Иоганн заглянул внутрь: в вытянутой комнате собралось десятка два студентов. Они сидели на деревянных скамьях вдоль стен; некоторые усердно записывали, но многие, видимо, еще не пришли в себя после вчерашнего. То и дело кто-нибудь клевал носом, и сосед, хихикая, пихал его локтем. За кафедрой стоял престарелый, суровой наружности господин в мантии. Он читал лекцию по арифметике. На доске за его спиной были видны небрежно записанные формулы и расчеты. Кое-что из этого Иоганн уже знал. Он притаился у окна и жадно вслушивался в слова доктора. Его дух изголодался по знаниям. Юноша жадно впитывал слова, как сухая губка – воду.