Под ивой у реки стоял человек. Он смотрел, как юный студент забирается в лодку и уплывает прочь. Капли стучали по капюшону, пропитывали плащ и сбегали по сапогам. Но человек ничего не замечал. Ненависть жгла его изнутри, и никакой дождь не способен был ее притушить.
Человек выждал, пока барка не скроется за стеной дождя, после чего спустился к причалу, забрался в другую лодку и поплыл в сторону Гейдельберга, работая веслами и раздумывая, как ему поступить. Наконец он улыбнулся. Капли, как слезы, стекали по сломанному носу.
Времени предостаточно.
Так или иначе, месть из тех блюд, что лучше подавать холодными.
Иоганн с нетерпением ждал новой встречи с Маргаритой. Он как будто расцвел и с невиданным доселе рвением погрузился в занятия. Засыпал преподавателей вопросами и замечаниями по теологическим текстам, а в свободное время переводил труды Аристотеля и Платона, чтобы отточить греческий. В то же время юноша старался лишний раз не попадаться на глаза Гансу Альтмайеру. Лицо швабского предводителя до сих пор пестрело после того злополучного удара, нос распух и скривился. Иоганн подозревал, что это увечье останется с Гансом на всю оставшуюся жизнь. Его лицо, усеянное оспинами, теперь стало еще безобразнее.
В те редкие моменты, когда они все-таки встречались во время лекций, Альтмайер сыпал угрозами.
– Ты покойник, Фауст, – шипел он, – просто еще не сознаешь этого. Я с тобой разделаюсь.
– Пожалуйста, – холодно отвечал Иоганн. – Может, без зубов твоя рожа станет попригожей. Боюсь только, все девицы будут сбегать от тебя, как от чумного. Если уже не бегут.
Альтмайер стискивал кулаки.
– Посмотрим, до чего доведет твоя заносчивость, – грозился он. – Ты только жди. Раз ты любимчик ректора, это не делает тебя неприкосновенным. Я ударю там, где ты меньше всего этого ждешь. Держи ухо востро!
Однако ни Альтмайер, ни его дружки ни разу не попадались ему в темных переулках Гейдельберга. Должно быть, разошелся слух, что с этим честолюбивым черноволосым чужаком шутки плохи. Кроме того, ему по-прежнему покровительствовал ректор Галлус.
Иоганн так и не решился заговорить с доктором Галлусом о маленьком зеркальце для латерны магики. После лекции по риторике он наконец-то собрался с духом и, когда все разошлись, подошел к кафедре.
– Итак, вы с юным Брандером решили смастерить камеру-обскуру, – произнес ректор с улыбкой, когда Иоганн изложил свою просьбу. – Превосходное средство, чтобы наблюдать за солнцем. Но для чего же вам зеркало?
– При помощи зеркала мы сможем направить изображение на дно короба и получше его рассмотреть, – объяснил Иоганн.
Галлус склонил голову набок.
– Хм, не знаю, согласуется ли это с учебными правилами… Ну да ладно, я попробую достать для вас зеркало. – Он поднял палец. – Но с одним условием!
– С каким? – с тревогой спросил Иоганн. Он опасался, что Галлус захочет лично взглянуть на камеру-обскуру.
Ректор улыбнулся.
– Я хочу, чтобы завтра ты сопровождал меня во время приема в замке.
– В замке? – Юноша так растерялся, что язык его не слушался. – Но… как…
– Там будут люди, которым я хотел бы тебя представить, – продолжал Галлус. – Как ты наверняка убедился, в этом университете идеи гуманизма не прижились в той мере, в какой хотелось бы. Но при дворе курфюрста все обстоит иначе. И ученые иногда собираются там, чтобы поделиться своими идеями. А руководит нашей братией не кто иной, как Конрад Цельтис. Думаю, ты уже слышал о нем…
Иоганну оставалось лишь изумленно кивать. Конрад Цельтис не так давно читал им лекцию в часовне Девы Марии. Лекторий был заполнен до отказа. Цельтис обучал сыновей курфюрста и считался одним из величайших умов Германии – хоть и вызывал порой недовольство своими прогрессивными суждениями. Но именно за это он снискал большую любовь среди студентов. Иоганн с разинутым ртом слушал его лекцию по риторике и поэтике Аристотеля.
– Я… буду сопровождать вас… на приеме у Конрада… Цельтиса?.. – вымолвил он с трудом.
Доктор Галлус рассмеялся.
– Если ты будешь мямлить так, как сейчас, то я, может, и передумаю. Конрад Цельтис сам попросил меня привести кое-кого из магистров и многообещающих студентов. Другие студенты, конечно, уже имеют титул бакалавра, но думаю, ты это заслужил. Как и твой друг Валентин. Может, он и не так умен, как ты, но усерден… и не столь честолюбив. – Он захлопнул книгу, лежавшую на кафедре. – Значит, завтра вечером жду к семи часам у часовни. Не опаздывайте, иначе пойдем без вас.
Прежде чем покинуть комнату, ректор развернулся и подмигнул Иоганну.
– Может, нам удастся заодно раздобыть зеркало для вашей камеры-обскуры. Хоть я не понимаю, на что оно вам.