– Я ничего не жду, – ректор улыбнулся. – Я лишь передаю приглашение. Мой друг Конрад Цельтис хочет снова увидеть тебя. В этот раз наедине. По всей видимости, у тебя появился шанс загладить вину. – Он нацепил очки и посмотрел на Иоганна покрасневшими глазами. – Не знаю почему, но Конрад вдруг заинтересовался тобой. Правда, в этот раз я посоветовал бы воздержаться от громких заявлений.
– Это… то есть… – Иоганн был до того ошарашен, что язык его не слушался.
– Ну вот, снова у тебя язык отнялся. – Доктор Галлус рассмеялся. – Ты не перестаешь удивлять меня, Иоганн Фауст. То умен как дьявол, то вдруг вылупишься, как безмозглый крестьянин… – Он склонил голову набок и погрозил ему пальцем. – Смотри, не опозорь меня! Если ты в очередной раз выкинешь перед Цельтисом какую-нибудь глупость, я не смогу оставить тебя в университете. Немыслимо, как можно за такой срок нажить столько врагов…
Галлус нетерпеливо взмахнул рукой.
– Ладно, иди уже. А то кто-нибудь увидит нас, и тогда уж слухов не избежать. Это не университет, а сборище кухарок.
Этим вечером Иоганн отправился в замок один, без сопровождения и без факелов. Но стражников, очевидно, предупредили о нем, и его провели по лестнице в одну из дальних комнат, где Цельтис устроился на время своего пребывания в Гейдельберге. Ученый сидел в одиночестве перед большим камином, и в неверных отсветах можно было различить скудную обстановку покоев. Стены были завешены старыми коврами, в углу стоял массивный сундук. По всей видимости, этот прославленный гуманист не тяготел к роскоши и удобствам. Иоганн в нерешительности топтался у порога, и Цельтис показал на скамью возле камина.
– Присаживайся! – произнес он холодно.
Иоганн смиренно повиновался. Он поклялся себе в этот раз тщательно взвешивать каждое слово.
– Высокочтимый мастер, я сожалею… – начал юноша, однако Цельтис приложил палец к губам и взглядом велел ему замолчать.
Он долго разглядывал гостя, и только поленья потрескивали в камине.
– Ты любишь стихи? – спросил наконец Цельтис.
Иоганн кивнул, сбитый с толку. Такого вопроса он не ожидал.
– Я… изредка и сам пишу. Ничего серьезного, коротенькие стишки.
Цельтис неожиданно усмехнулся. На каменном прежде лице обозначились мелкие морщинки.
– Я тоже порой пишу, как тебе, наверное, известно. И вообще ты во многом напоминаешь мне того юнца, несмышленого мальчишку, что головой пытался пробить стену в надежде открыть за ней новый мир… Давно это было, – он вздохнул. – Но я пригласил тебя не за этим. Речь пойдет о том вопросе, который ты задал мне в нашу последнюю встречу.
– Вы… имеете в виду… Жиля де Ре?
Когда Иоганн произнес это имя, в комнате словно повеяло промозглым ветром.
– Да, Жиль де Ре, – Цельтис кивнул. – Будь проклято его имя во веки веков. Я в годы своей юности тоже интересовался его личностью – воплощением зла и темной стороны мира. Зло увлекает молодые умы, потому как обращается против порядка. Таков их дух, всегда привыкший отрицать, – так часто поступают малые дети, бунтуя против родителей. Зло есть хаос, оно противится устоявшимся порядкам и сулит обновление. Заманчивая мысль, должен признать. И я знаю по собственному опыту: уж если такая мысль закралась в сознание, то покоя не жди. Поэтому я решил рассказать тебе о Жиле де Ре. Чтобы эта мысль оставила тебя.
Цельтис помолчал, глядя в огонь, как если бы в нем был заключен ответ на все вопросы. Затем он снова обратился к Иоганну.
– Жиль де Ре был не ученым, а французским полководцем. Самым прославленным и отважным рыцарем, каких только рождала эта страна, известная своими благородными воинами. Он был маршалом Франции и соратником Орлеанской девы – англичане сожгли ее по обвинению в колдовстве, а французы почитают как святую мученицу. В то время между Англией и Францией шла война, она длилась больше ста лет и окончилась совсем недавно. Жиль де Ре, несомненно, был храбрым воином и фаворитом короля. Ему принадлежали земли близ Луары, и он, помимо всего прочего, поощрял искусства, владел обширной библиотекой, пробовал себя в роли актера, сам переплетал книги и делал иллюстрации. Но, как это часто бывает, за стремительным взлетом последовало падение. Низвергшее его в глубины ада.
– Что с ним стало? – тихо спросил Иоганн.
– Жиль де Ре вел жизнь, достойную короля, устраивал турниры и пиршества и не ведал меры, пока у него не закончились деньги. Поначалу он продавал или закладывал свои земли, а когда и этого оказалось недостаточно, обратился к алхимии. Он нанял армию алхимиков, которые должны были найти для него философский камень и обратить свинец в золото. Таким образом Жиль де Ре надеялся расплатиться по долгам.