– И как? У него получилось?
Цельтис улыбнулся.
– Ну, по крайней мере, алхимики разбогатели за его счет. Жиль де Ре, напротив, погряз в нищете… – Он выдержал паузу, и вновь слышно было лишь потрескивание огня в камине. – Наверное, в это время он впервые обратился к дьяволу.
– К дьяволу?..
Цельтис кивнул.
– Он заключил с ним сделку. Как выглядел тот договор, никто не знает. Из протоколов допроса известно лишь, что потребовал от него дьявол – ну, или Жиль де Ре считал, что потребовал.
– Его душу? – предположил Иоганн.
– Нет. Видно, даже дьявол ею побрезговал. – Цельтис покачал головой. – Он посягнул на самое невинное, что есть в этом мире: на детей.
В камине с треском разломилось полено. У Иоганна мороз пробежал по коже.
Маленькие тела извиваются на ветвях…
– Жиль де Ре приносил в жертву детей, – продолжал ученый. – Причем не одного или двух, а целые сотни. Он вспарывал им животы, купался в их крови, пил ее. Иногда он смотрел, как они умирают, и мог даже надругаться над ними в этот момент. Других он подвешивал под потолком в своей спальне, а затем с улыбкой наблюдал, как они раскачиваются и извиваются, словно куклы, и распевал церковные гимны. Их кровью он выводил магические формулы, чтобы призывать сатану.
Цельтис вздохнул. Этот рассказ явно тяготил его, однако он продолжал:
– Некоторым из детей было по четыре, по пять лет. Другие были заметно старше. Жиль де Ре сладостями и обещаниями заманивал несчастных в свои замки в долине Луары, а их головы сохранял на память. Иногда он раскрашивал их и спрашивал слуг, какая из голов красивее. Простые люди знали о том, что происходит, но никто им не верил. Они прятали своих детей, но прихвостни барона находили их и забирали, одного за другим. Трупы он сжигал, а кости складывал в подвалах, и со временем там образовались целые костницы. Это длилось годами, пока его происки наконец не открылись. Король лишил его своей милости, и только поэтому дело дошло до процесса.
– И… что же с ним стало? – спросил Иоганн. В горле у него стоял ком.
– Под угрозой пытки Жиль де Ре в конце концов сознался в своих злодеяниях. Его повесили в Нанте. Однако он продолжает жить в местных сказках и легендах. По сей день в некоторых землях Франции его считают воплощением зла, дьяволом на земле. Но ведь он был обыкновенным человеком, понимаешь? – Конрад Цельтис подался вперед. – Это был жестокий безумец, но никакой не демон и уж тем более не сатана. Дьяволом он стал лишь в умах людей. – Ученый глубоко вздохнул, словно избавился от тяжелой ноши. – Я рассказал тебе эту историю, юный Фауст, затем, чтобы ты перестал гоняться за призраками. Что бы ты ни вычитал о Жиле де Ре, он мертв, и его кости давно обратились в прах. Это был человек, не больше и не меньше. Людям не нужен дьявол, они сами во сто крат хуже. – Цельтис склонил голову. – Впрочем, такое мнение разделяют очень немногие, и Церкви подобных речей лучше не слышать. Надеюсь, ты доносить не станешь, – добавил он.
– Если есть Бог, то должен быть и дьявол, – возразил Иоганн. – Добро не может существовать, если ему не противостоит зло. День называется днем только потому, что его сменяет ночь.
– Хм, так говорили манихеи. Была такая секта во времена раннего христианства. Как знать, может, они были правы… – Ученый пожал плечами. – Но если дьявол и существует, то уж точно не в обличии расточительного француза. Однако я признаю, что люди нуждаются в образах, дабы отличать понятия добра и зла. В этом смысле…
– Сколько лет было бы сейчас Жилю де Ре? – перебил его Иоганн.
– Я же сказал тебе, он мертв! Повешен на главной площади в Нанте.
– Если б его не казнили, сколько бы ему было лет? – не унимался Иоганн.
Цельтис пожал плечами.
– Думаю, девяносто или около того. Война между Англией и Францией лет сорок уж как закончилась. – Он тяжело поднялся. – Пожалуй, на сегодня хватит, мне бы хотелось еще написать несколько строк на греческом. Вообще-то я рассказал тебе все это лишь затем, чтобы ты прекратил искать ответы там, где и вопросов-то, в сущности, нет. Не растрачивай свой ум и честолюбие на малозначимые материи. Сосредоточься на существенном.
Иоганн нерешительно кивнул.
– Кажется… я понял. Спасибо вам.
– Что ж, ладно. А, вот еще что… – Цельтис вдруг повернулся и порылся в сундуке. – Мой друг Йодокус просил подыскать для тебя зеркало. У мастера-стекольщика как раз оставались куски…
В руках у него оказалось зеркало величиной с тарелку. Пламя заиграло бликами на его гладкой поверхности.