Еще в часовне у него зародилась мысль выкрасть у ректора Галлуса очки – в интересах науки. Позднее Иоганн расскажет ему обо всем, и Галлус, конечно же, поймет его. Кроме того, ректор Гейдельбергского университета вполне мог позволить себе купить новые очки. А спустя несколько лет, когда Иоганн сам станет уважаемым доктором, они вместе посмеются над этой историей.
Валентин с недоверием посмотрел на друга.
– В последнее время ты меня беспокоишь, Иоганн. Если ты и дальше…
– Ты хочешь, чтобы латерна магика заработала, или нет? – оборвал его Иоганн.
Валентин пожал плечами.
– Ладно. Надеюсь, после мы вернемся к нашим прежним беседам, как принято у друзей.
Уже через пару дней Иоганну выпал шанс. После очередной лекции он затеял разговор с ректором Галлусом, и очки, как обычно, лежали на кафедре. Это оказалось донельзя просто. Юноша положил рядом свои книги, а потом забрал вместе с очками. Галлус ничего не заметил.
Когда Иоганн выходил из часовни, сердце едва не выскакивало у него из груди. Однако он не услышал за собой ни сурового окрика, ни торопливых шагов. В закоулке между домами Иоганн осторожно выломал линзы из оправы и спрятал в карман. Оправу он зарыл в сугроб. На краткий миг ему стало совестно, ведь ректор столько для него сделал. Но Иоганн напомнил себе, что делает это лишь в интересах науки. Позднее Галлус еще скажет ему спасибо.
Когда юноша показал линзы Валентину, тот задумчиво нахмурил брови.
– Надеюсь, это не то, о чем я подумал, – заметил он мрачно.
– У меня свои источники, – ответил Иоганн. – Лучше тебе о них не знать.
Из куска жести друзья сделали трубку и стали экспериментировать с расстоянием между линзами. Конрад Цельтис подарил Иоганну вогнутое металлическое зеркало, что помогло им намного лучше сфокусировать свет лампы. Когда им показалось, что все сделано правильно, они встроили трубку в латерну магику, которая выглядела теперь куда массивнее.
Февральским вечером Валентин вновь зажег лампу внутри корпуса и осторожно вставил в прорезь стеклянную пластинку. Он выбрал изображение кота с выгнутой спиной, которое удалось ему лучше всего. Когда все было готово, Валентин открыл заслонку.
Результат оказался до того ошеломляющим, что друзья хором вскрикнули и отшатнулись.
С противоположной стены сарая на них смотрело чудовище размером с теленка и грозное, как крадущийся лев. Невероятной величины кот выгибал спину и шипел, и выглядел как живой, точно сам вошел в сарай. Изображение чуть расплывалось по краям и колыхалось, но от этого казалось даже более зловещим. Иоганн чувствовал себя так, словно шагнул в новый, неизведанный мир.
– Это… невообразимо! – просипел он.
– Оно работает! – Валентин расплылся в ухмылке. – Ты понимаешь, что это значит? Мы с тобой придумали устройство, до какого не додумался великий Леонардо да Винчи. Если показать его ректору Галлусу…
– Мы не можем показать его Галлусу, – перебил его Иоганн.
Улыбка на лице Валентина тотчас померкла.
– Значит, все так, как я и опасался.
– Дело не только в очках, – пояснил Иоганн. – Мы сказали Галлусу, что мастерим камеру-обскуру. Если теперь показать ему этот аппарат, он поймет, что все это время мы обманывали его.
Иоганн пытался говорить убедительно, но в действительности он боялся, что ректор Галлус рассердится и обвинит его в воровстве. Однако и это было не самое главное – латерна магика принадлежала им с Валентином, и ему не хотелось делить изобретение с другими учеными. Она была их сокровищем.
Кроме того, у него зародилась смутная идея, как использовать латерну магику в своих целях.
– Нас обвинят в колдовстве, – сказал он и показал на чудовищного кота. – Ты сам видишь, до чего жутко это все выглядит. Партшнайдер и кое-кто из других магистров к такому не готовы.
– Выходит, мы никому не сможем ее показать? – изумленно спросил Валентин.
– Пока нет, – ответил Иоганн. – Может быть, позже. А пока это будет нашей тайной.
Он смотрел на кота, и постепенно его идея обретала четкие формы.
Иоганн придумал, как склонить к себе Маргариту.
В зимние месяцы видеться с Маргаритой удавалось реже. Работы в поле не было, и монахини редко выходили за монастырские стены. Иногда Иоганну приходилось подолгу мерзнуть под окнами, пока послушница наконец не выглядывала на мгновение. Договаривались они посредством зашифрованных писем. Иоганн с почтительным поклоном передавал их через настоятельницу и всякий раз говорил, что письма от мужа Маргариты, которому в действительности не было до жены никакого дела. Один раз юноша даже записал короткое любовное стихотворение, в надежде, что настоятельница этого не заметит. Порой у него возникало ощущение, будто за ним наблюдают, и он объяснял это страхом попасться. Ему не хотелось представлять, какими последствиями могла обернуться эта авантюра, особенно для Маргариты.