– Святые угодники, это же… ангел!
Все как один издали возглас изумления, и только Альтмайер остался безразличен к явлению.
– Нечего бояться, никакой это не ангел! Это все дьявольское устройство, что Фауст вечно сюда таскает. Я сам видел! Они с Валентином Брандером смастерили в сарае какой-то механизм. Это всего-навсего иллюзия!
С факелом в руках Альтмайер принялся рыскать по пещере. В конце концов он обнаружил за алтарем небрежно прикрытый короб.
– Ха, вот оно, это дьявольское устройство!
Альтмайер пнул латерну магику, раздался ужасающий треск – и ангельский образ угас навеки.
Маргарита вновь вскрикнула. Тонкий и жалобный возглас, словно издал его сам ангел.
– Что вы делали с этой штукой, а? – прошипел Якоб Кольшрайбер и двинулся на влюбленных. – Призывали дьявола? Может, вы тут поклоняетесь Люциферу?
– Это… это… всего лишь приспособление, – тихим голосом возразил Иоганн. Он словно разучился говорить, и каждое слово давалось ему с трудом. – Обычный механизм…
– С этим пусть инквизиция разбирается, – процедил Кольшрайбер.
Дрожащим от ярости пальцем он указал на Маргариту. Та закрыла лицо ладонями. Иоганн обнял ее: она была холодна как камень. Сложно было понять, дошел до нее смысл его слов или нет.
Обычный механизм…
– Я с самого начала не доверял этой девке. Будь проклят тот день, когда ее отец выдал ее за меня! – выкрикнул Кольшрайбер. – Дьявол вселился в нее и говорил ее устами каждую ночь. Видит Бог, я все испробовал! Отправил ее в монастырь, но зло, видно, не искоренить из нее, и только огонь сможет ее очистить. – Он решительно кивнул. – А что до тебя, парень…
Винодел с ехидством взглянул на Иоганна. Тот по-прежнему держал Маргариту в объятиях, словно мог таким образом защитить от всех невзгод.
– Я тебя знаю! Все выспрашивал тогда в трактире, пытался разнюхать про мою жену… Похотливый шут!
Ганс Альтмайер ухмыльнулся.
– Ректор Галлус наверняка заинтересуется, что за дьявольскую штуку выдумал его любимчик. И с какой девицей он повязался… С монахиней! – Он с наигранной скорбью покачал головой. – Боюсь, в университете ты теперь не задержишься, Фауст… если тебе не грозит кое-что похуже. Как уж ты там говорил? Можно и бродячим схоластом подохнуть в канаве…
– Довольно болтать, – прорычал Кольшрайбер. – Хватайте обоих!
Последние слова были адресованы стражникам, и те, опустив копья, двинулись на Иоганна и Маргариту. Двое из них схватили Маргариту, которая словно и не сознавала, что происходит вокруг. Она принялась напевать себе под нос. Иоганн узнал мелодию и вздрогнул.
Наберите зелени, что в саду растет, нашей Гретхен под венец – время-то не ждет. Красное вино, белое вино – завтра свадьбе быть…
Та самая песенка, которую они с Маргаритой так часто пели в детстве.
– Уберите от нее лапы! – проревел юноша.
Он бросился на стражников, завязалась драка.
– Не усугубляй положение! – крикнул Якоб Кольшрайбер. Он ввязался в свалку и схватил Иоганна за ворот, точно зайца. – Или хочешь на костер вместе с ведьмой? Хочешь сгореть ради этой потаскухи?
Маргарита между тем сжалась в комок и скулила. Кольшрайбер подскочил к ней и пнул. Ярость захлестнула Иоганна темной волной, затмила рассудок. Такого с ним не бывало даже в тот миг, когда он убил французского солдата. Ненависть заполнила собою все его нутро. Юноша и сам не понял, как в руке у него оказался нож. Он замахнулся и ударил, а потом еще, и еще… Это было так приятно! На мгновение чувство облегчения разлилось по телу, Иоганн ощутил сладостный привкус мести. Ему вспомнилось, что говорил Тонио, когда отдал ему нож.
Я дарю его тебе… Он рассекает кожу и жилы, как бумагу…
Кольшрайбер захрипел и стал оседать. Кровь текла из многочисленных ран в его животе.
– Ты… проклятый дурак! – просипел он и повалился наземь.
Стражники замерли в ужасе и уставились на истекающего кровью винодела. Они словно чувствовали, что юноша с ножом не в себе, что какая-то темная сила завладела им. Несколько мгновений слышны были лишь стоны Кольшрайбера. Ганс Альтмайер тоже отпрянул, но глаза его сверкали.
– Поздравляю, Фауст, – прошипел он. – Ты сам себе вырыл могилу.
Иоганн в ужасе смотрел на окровавленный нож, лишь теперь осознавая, что натворил. Он взглянул на Маргариту; та сложила руки на груди, раскачиваясь из стороны в сторону, и все напевала себе под нос.
Красное вино, белое вино – завтра свадьбе быть…
– Маргарита… мне… мне так жаль… – выдавил Иоганн. – Я… лишь хотел… чтобы мы были счастливы…