В глубине души Иоганн понимал, что ключом ко всему был день его рождения. Ему придется составить собственную натальную карту, самую точную из всех, что он составлял до сих пор.
Исполненный мрачной решимости и злобы, Фауст с силой захлопнул ставни. Сатана вскинула голову и вопросительно уставилась на хозяина. Тот склонился над собакой и погладил, ласково приговаривая.
При этом он напряженно думал.
К тому времени, когда забрезжил рассвет, Фауст понял, что ему делать. По какой-то, даже ему неведомой причине, словно сама судьба вела его. И птицы указали ему путь.
Гамбург…
То была мимолетная мысль, обрывок из воспоминаний: в памяти ожили давние истории магистра Арчибальда. Да, возможно, в Гамбурге он найдет ответ… Там было такое место, о котором Иоганн еще не рассказывал Вагнеру.
Место, куда ему давно следовало наведаться.
На пути в Гамбург Иоганна ни на минуту не оставляли мысли о вороне и черном силуэте. Его неотступно преследовало чувство, что за ними наблюдают. Он часто поднимал глаза к небу или оглядывался на деревья вдоль дороги, и всюду на ветвях сидели вороны и смотрели на него. Кинжал с пистолетом теперь всегда лежали под рукой. Порой Иоганну хотелось просто подстрелить пару-тройку ворон. Но их было слишком много.
– Что с вами? – спросил однажды Вагнер. – Можно подумать, вам за каждым кустом мерещатся разбойники.
– Скорее призраки прошлого, – проворчал Фауст, но продолжать не стал.
По крайней мере, человек в черном больше не появлялся. Однако воро́ны по-прежнему кружили над ним, как падальщики. Несколько раз Иоганну даже казалось, что среди них летает и ворон.
Гамбург встретил их адским зловонием. Стояло лето, и нечистоты на улицах источали смрад. Город располагался между Эльбой и ее притоком под названием Альстер, запруженным и превращенным в озеро. Сам город был пронизан каналами, в которых плавали трупы животных и отбросы. Как и во многих других поселениях, жители сваливали экскременты и мусор в сточные канавы, и, смешанные с навозом, кровью со скотобоен и гнилыми овощами, они стекали в городские ручьи и каналы. По темным закоулкам и по улицам сновали крысы, а на площадках торговки и коробейники продавали свои товары прямо возле навозных куч, за которыми люди справляли нужду. Лишь внизу, у Эльбы, воздух был посвежее. Там Иоганн с Вагнером остановили повозку, сколотили пару скамей и принялись развлекать многочисленных моряков.
Основную массу зрителей составляли мужчины с грубыми, обветренными лицами. Они прибывали из Англии, Дании, Швеции и других дальних стран, что лежали где-то на севере и на востоке, скрытые за горизонтом. Отовсюду доносились фразы на диковинных наречиях. Немногие зрители понимали, о чем говорил им прославленный доктор Фаустус. Но, откуда бы ни прибыли эти моряки, всех объединяла тяга к фокусам и волшебству. Кроме того, им пришелся по душе крепкий териак.
Из Гамбурга торговые суда – когги, хольки и каравеллы – шли по Эльбе и выходили в Северное море, а оттуда брали курс во все известные страны. Прежде кораблей было еще больше, но с тех пор как португалец по имени Васко да Гама открыл морской путь в Индию и торговцы из Аугсбурга и Нюрнберга стали выбирать иные маршруты, торговля пошла на спад. Кроме того, у побережья бесчинствовали пираты. Головы тех, кого удавалось схватить, насаживали на пики недалеко от лобного места, что на острове Грасброк.
Они давали представления каждое утро. После обеда Иоганн уходил, а Вагнер оставался с Сатаной, стерег повозку и занимался приготовлениями к новым выступлениям.
– Неужели вы ходите в публичный дом? – спросил как-то Вагнер, хотя Иоганн редко говорил ему, куда отправляется. – Гамбургские бордели известны своими проститутками! Вам бы не помешало развеяться.
Иоганн пожал плечами.
– Я действительно иду в заведение, где меня ждут радостные утехи, – только не те, что ты рисуешь себе в воображении. Да, кстати… К моему возвращению приготовь териак на две дюжины бутылок. Эти моряки хлещут его, как бездонные бочки. И не забудь нарисовать того пирата! Чтобы до завтра все было готово.
С этими словами он развернулся и направился в город.
Иоганн прошел вдоль зловонных каналов, пока не добрался до ратуши у Моста утешения. Это было кирпичное строение в несколько этажей – именно сюда Фауст и приходил все последние дни. Он прошел через низкую боковую дверь, ведущую к лестнице. На втором этаже за конторкой сидел низенький человечек. Завидев Иоганна, он приветливо кивнул.