– Эти люди, вероятно, глазеют на меня, – ответил Иоганн с повозки.
– Если вы тот, за кого эти люди вас принимают, то и вина за переполох ляжет на вас. – Человек улыбнулся и как будто сразу помолодел. Кёльнский выговор придавал оттенок фарса его витиеватой речи. – Доктор Фауст, верно? Учитывая множество историй касательно вашей персоны, я считал вас несколько старше.
– И я вас – учитывая то множество ваших работ, мастер Агриппа, – ответил Иоганн, все еще раздосадованный переполохом, который сам же и вызвал. – Или их написал кто-то другой?
– Touché, почтенный коллега! – Агриппа рассмеялся и театрально поклонился. Толпа между тем почтительно расступилась. – Открытый выпад мне всегда по нраву, не то что происки этих закоснелых докторов, которые только и мечтают уличить меня в ереси. Приступим же к мирным переговорам. Прошу в дом, где нам никто не помешает.
Он усмехнулся и показал в тесный проулок слева от дома.
– Там ворота на задний двор моего скромного жилища. Прошу простить мою сестру Марту, что не впустила вас. К нам приходит слишком уж много просителей, в основном бродячие студенты в надежде на местечко. Но вас, почтенный доктор, я так быстро не отпущу. Уже по пути из университета я услышал с дюжину историй про вас.
– Лишь половина из них соответствует истине, – пожал плечами Иоганн.
– И он не скажет, какая именно, – добавил со вздохом Вагнер.
Агриппа искоса взглянул на него.
– Как вижу, вы обзавелись ассистентом?
– Талантливый молодой человек, – ответил Иоганн. – Хоть иногда и доставляет хлопоты.
Вместе с Агриппой они двинулись сквозь толпу, и люди расступались перед двумя учеными. Некоторые снимали шляпы, но Иоганн заметил, как другие крестятся или складывают пальцы в защитные знаки. Вагнер между тем спрыгнул с козел и повел лошадь к указанному проулку.
За дверью открывался просто обставленный коридор. На стенах висели шкуры и ковры, пол был устлан ароматным тростником.
– Прошу в каминную комнату, – произнес Агриппа и стал подниматься по лестнице на второй этаж. – Там мы сможем побеседовать в тишине. А Марта между тем попотчует вашего ассистента на кухне. Она приготовила кёльнские клёцки, просто объедение! Мы же удовольствуемся постной, но не менее приятной научной дискуссией.
В так называемой каминной комнате значительное место занимала изразцовая печь, какие в последнее время все чаще появлялись в бюргерских домах. В отличие от прибранного коридора здесь царил совершенный хаос. На сундуках и столах грудились книги и исписанные листы, рядом с чернильницей гнил яблочный огрызок. В воздухе стоял запах пергамента, пыли и пота.
– Мои владения, – объявил с улыбкой Агриппа и указал Иоганну на скамью.
Они устроились, и хозяин дома некоторое время изучал гостя.
– Так-так, знаменитый доктор Фауст, – произнес он наконец и откинулся на спинку кресла. – Мне рассказывали о ваших лекциях в Эрфурте. Очень интересны ваши теологические рассуждения о Боге. Хоть и несколько безрассудны, ибо в наше время оказаться еретиком ничего не стоит. Уж я-то знаю, о чем говорю.
– Вы даете лекции в Кёльне? – спросил Иоганн.
– Веду теологические дискуссии, без оценочных суждений. Ректор попросил меня об этом.
Агриппа пожал плечами. Иоганн задумался, таков ли он в действительности или это лишь напускная небрежность. В его великой учености сомневаться не приходилось, однако по натуре своей не был он лишен и хвастливости.
«У нас немало общего», – подумал Иоганн.
– Впрочем, я недолго пробуду в Кёлье, – добавил Агриппа. – Наверное, скоро отправлюсь в Италию, где в качестве императорского офицера буду сопровождать военное казначейство. До этого я помог другу отвоевать свою крепость… Ах да, совсем недавно я был в Англии в качестве агента, по заданию кайзера. Следовало наладить с новым королем Генрихом VIII хорошие торговые связи, и мои познания в английском языке пришлись весьма кстати… – Он чуть помедлил и приподнял брови. – Вам знакомо это чувство вечной неудовлетворенности? Когда самой жизни мало и хочется дознаться до всего, без оглядки на потери?
Иоганн кивнул.
– О да, хорошо знакомо.
Слишком хорошо…
– Значит, мы собратья по духу. – Агриппа рассмеялся, тонко, почти как женщина.
Он огляделся в поисках кувшина, откопал из-под кучи книг два грязных стакана и налил вина.