– Может, если я сдамся, – жалобно пробормотал Карл. – Если скажу, что вы не имеете ко всему этому отношения…
– Помолчи! – прикрикнул на него доктор. – Они не упустят случая схватить меня. Это я за тобой… – Он замолчал на полуслове и мотнул головой. – Ладно, что случилось, то случилось, а мы должны смотреть вперед. Когда-нибудь эта гонка должна закончиться.
– Что вы имеете в виду?
Вагнер пытливо смотрел на доктора. Фауст всегда что-нибудь придумывал; возможно, он и сейчас найдет выход из этого, казалось бы, безвыходного положения.
– Что вы задумали? – спросил он опасливо.
– Слушай меня внимательно, – тихо промолвил Фауст. – Теперь, если мы хотим благополучно выбраться из города, ошибки непростительны.
– Куда… куда нам податься? – не унимался Карл. – У инквизиции в Кёльне длинные руки.
Доктор решительно кивнул, словно сделал самый важный в своей жизни выбор. Они стояли под проливным дождем, и вода, как по желобу, стекала с полей его шляпы.
– Кажется, я знаю место, где мы сможем затаиться на время, – произнес он с твердой решимостью. – Правда, я там давно не бывал… Но место вполне подходящее, чтобы перезимовать и выждать, пока все не уляжется. Мне уже давно следовало туда наведаться. Там есть одна вещица, которая, возможно, даст ответ на мои вопросы.
Несколько мгновений Фауст смотрел в пустоту, а затем добавил:
– Это башня.
Он стоял у окна, на втором этаже трактира, и смотрел, как доктор и его ассистент удаляются в направлении сенного рынка. Их силуэты были едва различимы сквозь мутное стекло. Человек держал в руке дорогой бокал, наполненный багряной жидкостью. Он сделал глоток, облизнул губы и улыбнулся.
Конец близок, и вместе с ним – начало.
Когда доктор связался с этим Агриппой, он немного встревожился. Нельзя, чтобы Фауст узнал слишком много, – всему свое время. Впрочем, на его судьбу это никак не повлияло бы.
Судьба начертана звездами. И нет силы, способной изменить ее.
И все же ему не хотелось, чтобы они – двое одноглазых среди слепцов – зашли слишком далеко в своих размышлениях. И он предпринял кое-какие меры. Оказалось проще простого обвести вокруг пальца этого Карла Вагнера. У каждого есть слабое место, маленькая тайна, и в случае с юношей долго искать не пришлось…
Он провел пальцем по краю бокала; послышался мелодичный, жалобный звон. Вообще-то ему хотелось, чтобы юношу схватили, подвергли пыткам и, возможно, казнили. Этот ассистент оказался совсем некстати. В одиночку Фауст становился слабее, ему недоставало воли, и потому проще было направлять его. Если б его ассистента арестовали, он не смог бы долго оставаться в Кёльне и разговоры с Агриппой остались бы в прошлом.
Он отпил из бокала изысканной алой жидкости. Что ж, пусть они бегут из Кёльна вдвоем. От Вагнера можно избавиться и позже. Главное – снова не потерять след Фауста, как это случилось однажды. В тот раз ему долго пришлось разыскивать его. Теперь, когда судьбоносный момент так близок, нельзя терять Фауста из виду! Несколько лет он следил за его похождениями, порой помогал ему и при необходимости чинил препятствия. Но в последние дни следовал за ним по пятам, как ищейка.
Конец и начало.
Еще несколько месяцев.
Он сделал последний глоток и с бокалом в руке подошел к клетке. Птицы принялись хлопать крыльями и закаркали.
– Вот, мои славные, – промолвил Тонио дель Моравиа и вылил на дно клетки остатки из бокала. – Пейте! Выпейте со мной за грядущий день. Мы долго его ждали.
Птицы жадно набросились на свежую кровь. В комнате мерцали лишь несколько свечей, и, если б кто-то увидел в этот момент лицо наставника, он сказал бы, что Тонио дель Моравиа ничуть не состарился.
Повозка неслась вдоль Рейна так, что скрипели и трещали оси. Все еще лил дождь, но на востоке горизонт уже окрасился серым.
Иоганн словно одержимый хлестал лошадь, и та заходилась в адском галопе. Они не останавливались вот уже три часа – Фаусту хотелось как можно дальше убраться от Кёльна, прежде чем стражники забьют тревогу. За ними, наверное, уже выслали погоню. Ему не хотелось даже думать о том, что им грозило. Два содомита, да притом еретики и чернокнижники! Для кёльнской инквизиции это сущий клад. Должно быть, они только и ждали случая, чтобы заполучить их, и Вагнер угодил к ним прямо в лапы.
Когда юноша рассказал о произошедшем, они тотчас поспешили к дому Агриппы. Там стояла их повозка, и ученый был единственным, кто мог им помочь. У него имелись связи, а деньги сделали все остальное: еще ночью им удалось покинуть город. Прощаться пришлось в спешке, и утешала лишь надежда, что когда-нибудь они снова встретятся и смогут возобновить свои беседы.