Иоганн спрыгнул с козел и обошел башню кругом. Затем разворошил ногой снег и отметил, к своему облегчению, что белые камни лежали на прежнем месте. Никто здесь не рылся. Убедившись в этом, Фауст вернулся к двери, снял подпирающую балку, достал из-под каменной плиты ключ и отомкнул замок. Дверь со скрипом подалась внутрь. На них пахнуло спертым духом, как из древней крипты. Глаза постепенно привыкли к полумраку, и в первый миг Иоганну показалось, что внутри все осталось по-прежнему. Но потом он стал отмечать некоторые перемены.
Тревожащие перемены.
Какого дьявола?..
– Это же… потрясающе! – промолвил Вагнер, стоя у порога. – Я ожидал увидеть какую-нибудь дыру… Но это же рыцарское жилище!
Фауст не ответил и продолжал изучать обстановку. У стены появилась новая полка с двумя дюжинами книг. Рядом стояла накрытая шелковым покрывалом кровать. Появился также окованный серебром сундук, и на столе были расставлены шахматные фигуры из слоновой кости. За ширмой у камина помещалась еще одна кровать, заваленная подушками и шкурами. Иоганн задумчиво провел пальцем по слою пыли, покрывающей подушку.
Он был здесь… Только вот когда?
– Здесь собраны все труды Аристотеля! – воскликнул Вагнер. Он подошел к стеллажу и наугад взял несколько книг. – Ха! А это, если я ничего не путаю, «Книга исцеления» Авиценны! В университете в Лейпциге нам постоянно твердили, что все его работы следует сжечь. Это вы всё тут обустроили и собрали эти книги?
– Один… старый друг, – ответил неуверенно Иоганн.
Сердце его бешено колотилось, и вновь он ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Тонио побывал в башне и превратил ее в уютное обиталище. Стол, сундук и кровати были покрыты слоем пыли – значит, с последнего его визита прошло немало времени, возможно, больше года.
Но как знать, не вернется ли Тонио в ближайшее время?
Как ни странно, наставник не выкапывал короб – во всяком случае, камни лежали на своем месте.
– Вы не опасаетесь соприкасаться с черной магией? – спросил Вагнер, прервав его размышления. Он держал в руках книгу с пентаграммой на кожаной обложке.
Иоганн прочел витиеватую надпись и вздрогнул.
«Гримуар Гонория»
Одна из тех книг, что давал ему синьор Барбарезе в Венеции! Каким образом она попала в эту башню? Это был другой экземпляр, иного объяснения Иоганн не видел.
– Поставь на место, – приказал Фауст. – Немедленно! Эта книга не для тебя. И не для меня, – добавил он негромко.
Подождал, пока Вагнер вернет книгу на место, после чего указал наверх.
– Ты будешь жить на втором этаже, там есть еще одна кровать. Немного соломы, пару подушек – и будет вполне уютно. Третий этаж и верхняя платформа для тебя под запретом. Ты меня понял?
Вагнер кивнул.
– Вот и славно, – произнес Иоганн. – И попомни мои слова: если я увижу тебя там, то выпотрошу, как кролика. А теперь помоги мне перенести Сатану и развести огонь, пока мы тут не околели.
Пока они вместе разводили огонь в камине, Иоганн подумал, что когда-то нечто похожее говорил ему Тонио. С тех пор прошла целая вечность…
Но в ту минуту казалось, что это было только вчера.
Почти все время они проводили на первом этаже башни. Сатана подолгу спала у камина и лишь изредка выходила на воздух. Они помногу читали или играли в шахматы. При этом Вагнер значительно продвинулся в игре. Иоганн по-прежнему его обыгрывал, но теперь партии уже не нагоняли на него тоску, и порой ему даже приходилось поразмыслить. Вагнер тоже находил определенное удовольствие в таком странном времяпрепровождении.
– Ага, вы в раздумьях! Признайтесь! – сказал он, когда Фауст особенно долго раздумывал над своим ходом. – Я заставил вас попотеть.
– Если я и потею, то из-за пекла, которое ты устроил, – проворчал Иоганн. – Опять напихал слишком много дров… Тут жарко, как на костре, которого ты чудом избежал в Кёльне.
Вагнер промолчал и лишь посмотрел на него со смирением. Но было в его глазах еще что-то, чего Иоганн не мог распознать. И позднее, когда он стал все чаще ловить на себе этот взгляд, в голову ему не приходило никаких мыслей. Однако его и без этого занимали более важные материи.
В первый же день Иоганн в одиночку отрыл короб и с замирающим сердцем поднял крышку. Книги и труба были завернуты в вощеные тряпицы и не пострадали. Труды, которые так тщательно сберег Тонио, касались в большинстве своем астрономии. Во многих книгах страницы были испещрены по краям столбцами цифр и символов, для Иоганна совершенно непонятных. Казалось даже, будто Тонио поместил в них зашифрованные пометки – послания, которые он оставил для Иоганна. Ему вспомнились тайные письма, которые они с Маргаритой писали в Книтлингене. И в этом случае наверняка существовал какой-то способ, позволяющий прочесть ряды чисел. Но сколько Иоганн ни бился, разгадать секрет ему не удавалось.