– Ты о чем?
– Когда Гретхен предстанет перед судом?
– Я… не знаю. Вот уж почти месяц, как она в тюрьме. Может, про нее забыли, а может, уже приступили к допросу… Ей всего четырнадцать, но я слышал, к ним попадали дети и младше… Я знаю, каково это, помню, как это жутко. – Валентин задрожал, и снова по его щекам покатились слезы. – Я сказал стражникам, что Гретхен приходится мне племянницей. Комтур устроил так, чтобы я мог навещать ее несколько раз в неделю. До сих пор ему удавалось отсрочить худшее – он тоже не верит в ее вину. Но и возможности Тевтонского ордена не безграничны. Нам нельзя терять время!
– Дьявол! – Иоганн схватился за волосы. – И что я, по-твоему, должен сделать? Я слышал про здешние тюрьмы, они расположены в подвалах под ратушей и хорошо охраняются! Больше всего мне хочется помочь тебе, но ты просишь о невозможном!
– Должен же быть выход!
Фауст горько рассмеялся.
– Может, вызвать демона из латерны магики и распугать стражников? Такое сработало бы в мелком городишке, но только не в Нюрнберге.
Валентин смерил его взглядом.
– Так ты снова соорудил латерну магику? Впрочем, я что-то такое слышал. Моя латерна… – Он на секунду закрыл глаза. – Нет, такой номер, конечно, не пройдет. Но как знать, может, мы сумеем что-нибудь придумать.
Он подался вперед.
– У меня к тебе предложение, Иоганн. Завтра я смогу навестить Гретхен, и мне бы хотелось, чтобы ты пошел со мной. Если ты осмотришь камеру, возможно, мы найдем какой-то способ. Я скажу страже, что ты проезжий лекарь и хочешь осмотреть девочку. Комтур замолвит за тебя слово.
– Я постараюсь что-нибудь придумать. – Иоганн вздохнул и взял Валентина за руки. На краткий миг они вновь стали старыми друзьями, какими были когда-то в Гейдельберге. – Но обещать ничего не могу. Быть может…
Тут послышались шаги по гравию, и колокол в орденской церкви пробил час. Из-за кустов показался Эберхарт фон Штрайтхаген.
– Комтур хочет знать, что вы решили, доктор, – обратился он к Иоганну.
Тот переглянулся с Валентином и ответил:
– Я попытаюсь помочь вам. При помощи магии или без нее.
Глубоко в недрах города, недалеко от сада комтурии, стоял монотонный гул.
Голоса разносились по древним сводам и, усиленные эхом, походили на вой сотни голодных волков. В подземелье перед медной купелью стоял человек в черной мантии. Он распростер руки и, запрокинув голову, словно взывал к кому-то сокрытому еще глубже в недрах земли. Его мантию украшали древние символы, вышитые из высушенных жил и крошечных сосудов, вырезанных острым ножом из юных человеческих тел. Гул все нарастал, и человек бросил в купель что-то склизкое. На темной поверхности разошлись круги.
Человек улыбнулся.
Кровь – сок совсем особенного свойства.
Он собрался уже произнести заклятие, но птицы своим карканьем прервали его литании. Он сердито повернул голову.
– Бафомет, Азазель, Велиал, прекратите! Или я макну вас в купель!
Ворон и две вороны злобно смотрели на хозяина. Они беспокойно метались по клетке, точно дети, что не могли усидеть на месте. Человек усмехнулся.
– Вы голодны, верно? Ничего, ждать осталось недолго.
Наставник вынул из кармана еще один окровавленный ошметок и бросил в клетку.
Птицы набросились на угощение. Они разрывали мясо на мелкие кусочки и тут же проглатывали.
Мясо было на удивление нежное.
На рассвете Валентин дожидался Иоганна в саду комтурии. По всей видимости, он провел бессонную ночь: бледное, изрытое рубцами лицо заросло щетиной, под глазами темнели круги. Он вскочил со скамьи и двинулся навстречу Иоганну.
– Я с пяти часов на ногах. Хорошие вести от комтура! Тебе можно пойти со мной в качестве лекаря. Все-таки Гретхен числится в служанках комтурии, и Айзенхофен имеет право знать о ее состоянии.
Иоганн покачал головой.
– До сих пор не могу поверить, что стража схватила девочку и обвиняет в колдовстве. Просто в голове не укладывается!
– Она далеко не первая, – Валентин вздохнул. – Впрочем, до пытки дело пока не дошло, и слава богу. Но в заключении Гретхен чахнет на глазах. Она же по природе своей очень любопытная и подвижная. У меня всякий раз сердце кровью обливается, стоит представить, как она сидит там в темноте, совсем одна… – Голос у него дрогнул.
– Ты, видно, и впрямь привязан к ней, – сказал Иоганн с сочувствием.
– В ней есть что-то особенное… до боли знакомое… – Валентин помолчал секунду. – Ну, скоро ты сам ее увидишь.
Они вышли за ворота и двинулись на север, к Пегницу. Валентин взял с собой небольшой мешочек с лакомствами для Гретхен. Иоганн нес сумку с медицинскими инструментами. На улицах было еще спокойно, и только из оружейных мастерских, что располагались у старого рва, уже доносился звон кузнечного молота. Несколько монахинь, бормоча молитвы, прошли к монастырю Святой Клары. На стенах крепости еще горели огни, и серые камни были залиты мягким светом.