Иоганн и сам едва сомкнул глаза этой ночью. Комтур позволил ему установить подзорную трубу на колокольне церкви Святого Якоба. Несколько часов кряду Фауст рассматривал ночное небо в надежде увидеть первые признаки приближающейся кометы, но тщетно. Может, он ошибался и комета Ларуа не имела к его судьбе никакого отношения? Во всяком случае, не это привело его в Нюрнберг.
Они прошли по каменному мосту и оказались в квартале Себальдусфиртель. Здесь обитали торговцы, которым хотелось иметь дома поближе к главной площади, где в эти минуты как раз просыпалась жизнь. На площади стояла еще одна церковь с богато украшенным фасадом. Там же находился фонтан, в центре которого высилась колонна, украшенная скульптурами. Ни в одном другом городе Иоганну не приходилось видеть ничего подобного.
– И вот еще что, – нерешительно сообщил Валентин, когда они пересекали площадь. Он чуть подволакивал ногу – вероятно, еще одно следствие пытки. – Прошлой ночью пропал еще один ребенок, в этот раз сын управляющего из крепости. Мальчик играл в пересохшей части рва. Когда мать вышла за ним, его уже не было. Все повторяется, в точности как во Франции, когда Жиль де Ре предавался своей непотребной страсти. – Валентин поджал губы. – Боюсь, времени у нас совсем мало. Люди напуганы, им нужен виновный, и скоро Гретхен поведут в пыточную камеру.
К северу от фонтана стояла ратуша. Это было мрачное сооружение, выдержанное в готическом духе, словно дошедшее до них из другой эпохи. Со стороны двора находился вход в печально известные тюрьмы.
Иоганн не пожалел, что оставил Сатану с Карлом. Щенок теперь ел так, словно до этого голодал неделю, и рос буквально по часам. Уже сейчас, в возрасте двух месяцев, он был величиной со взрослую таксу. При этом манеры его оставляли желать лучшего: еще накануне вечером он наделал кучу в рыцарском зале, и комтур бранился на чем свет стоит. Иоганн боялся даже представить, чем это обернулось бы для них, проделай Сатана то же самое в ратуше.
Перед узкой, крепкой на вид дверью стояли два стражника с алебардами. Они смотрели на пришельцев устало и недовольно. Покалеченной рукой Валентин достал сложенный документ и протянул одному из караульных. Тот долго рассматривал печать Тевтонского ордена. Очевидно, он не умел читать, но не хотел этого показывать.
– Валентин Брандер из комтурии Немецкого ордена, – представился Валентин и показал на Иоганна. – А это приезжий доктор, ему разрешено осмотреть мою племянницу.
– Калека и дьяволица, – стражник ухмыльнулся и поскреб заросший щетиной подбородок. – Пусть доктор поищет дьявольские отметины, наверняка парочка найдется.
– Я здесь именно для этого, – ответил Иоганн с видом врача, у которого было намечено множество визитов к богатым горожанам. – Так что будьте любезны, дайте пройти. Ну?
Стражники неохотно расступились. Фауст с Валентином вошли во внутренний двор. Слева находились вторые ворота, и тоже под охраной. За ними вниз вела лестница, и только за третьей дверью, обитой железом, был вход в тюрьму. Чадящие факелы едва освещали низкие своды. Посередине располагался колодец с ведром на цепи, и оттуда, из глубины, тянуло холодом. В воздухе стоял запах дыма, вареной капусты и сырости. Здесь также дежурили стражники.
«Нам не войти сюда незамеченными, – подумал Иоганн. – И никакая магия тут не поможет».
За содержание узников отвечал какой-то горбатый тип с немытым лицом. Тюремщик лениво, шаркая ногами, подошел к посетителям и мельком взглянул на их сумки.
– О вас уже доложили, – сообщил он. – Не ко всякому заключенному приходят двое господ, да еще с угощениями. Сначала лампа, а теперь вот ветчина с сыром… Повезло же кому-то на взятку. Здешняя еда благородной даме, видно, не по нраву.
– Это моя племянница, – коротко ответил Валентин. – Если вас что-то не устраивает, обращайтесь к ордену.
Тюремщик махнул рукой, и они двинулись по узкому коридору. С одной стороны тянулись низкие дверцы. Время от времени Иоганн слышал за ними стоны и стенания. Он заглядывал через зарешеченные окошки и видел несчастных, привязанных к скамьям или закованных в колодки. Специальные рисунки над дверцами указывали на преступление, совершенное узником: красный петух для поджигателей, черная кошка для изменников… То и дело путь им преграждали запертые двери, и тюремщик всякий раз возился со связкой ключей.