Ряженые подхватили Иоганна и подтащили, точно мешок с зерном, к алтарю. Ему надавили на плечи, так что он вынужден был опуститься перед наставником на колени. Только теперь Тонио снял капюшон.
У Иоганна вырвался возглас изумления.
– Святые угодники!.. – прошептал он.
– Святые не помогут, – сказал Тонио. – И молиться тебе не пристало.
Он почти не изменился. Все то же бледное и худое лицо, прямая осанка и крепкие жилистые руки. Появилось несколько морщинок и складок, и кожа была натянута, как у рептилии. Но в остальном наставник выглядел так, словно с их последней встречи не прошло и года.
«Это невозможно!» – пронеслась в голове Фауста мысль.
– Я рад, что за все эти годы ты не забыл меня, Иоганн, – продолжал Тонио. – Должен признать, после твоего бегства под Нёрдлингеном мне понадобилось немало времени, чтобы разыскать тебя. Поначалу казалось, будто ты сквозь землю провалился. Но потом друзья из Венеции сообщили мне, что в Фондако-деи-Тедески остановились несколько артистов, называвших себя «несравненной труппой Иоганна Фаустуса». Необычное имя, не находишь? – Он улыбнулся по-волчьи, совсем как прежде. – Тогда я решил тебя навестить. Меня всегда увлекали фокусы и представления.
– Это… вы были синьором Барбарезе! – просипел Иоганн. – Это были ваши книги!
– Конечно, это были мои книги, болван! – Тонио рассмеялся. – У кого еще отыщется «Гримуар Гонория» в оригинальном изложении? Я уже не говорю о таком множестве записей Леонардо да Винчи… Я позволил тебе созреть, как хорошему вину. Ты должен был сам отыскать путь ко мне. Я понял, что тебе еще требуется время. Отрадно было видеть, как ты растешь и развиваешься, даже без Краковского университета, куда я, собственно, хотел тебя отправить… – Он пожал плечами. – В конце концов, что такое семнадцать лет для того, кто прождал уже так долго? Но тот старик едва не вывел меня на свет.
– Это вы убили магистра Арчибальда! – Иоганн попытался вырваться из крепкой хватки ряженых. – Вы… вы…
– Дьявол? – Тонио осклабился. – Это ты хотел сказать? Если тебя это успокоит, то я не убивал пропойцу. Во всяком случае, не я лично. Это сделали последователи моего ордена.
Иоганн промолчал. Знал ли Тонио, что Арчибальд оставил на стене послание, написанное кровью? Ряженые по-прежнему прижимали его к полу. Краем глаза он покосился на алтарь, где лежала Грета. Боль кинжалом пронзила сердце.
Как и в камере, на девочке была грубая льняная роба. Глаза ее оставались закрытыми; кожа на детском личике была бледная, почти прозрачная. Иоганн заметил, как грудь ее медленно вздымается и опускается. Значит, Грета еще жива! Должно быть, ее опоили каким-нибудь зельем… Что нужно было от нее этим безумцам?
Фауст рванулся изо всех сил, но все было тщетно. Он свирепо смотрел на Валентина, который по-прежнему жался у колонны, переводя взгляд с Иоганна на Грету.
– Будь ты проклят, предатель! – снова прошипел он.
Валентин сжался, словно получил удар.
– Они могущественны, Иоганн! Что я мог сделать? – Он показал на Грету. – Только посмотри, что они сделали с моим сокровищем… Это они все устроили! Грета была лишь приманкой. Им был нужен ты!
Иоганн вздрогнул.
Была лишь приманкой…
В этот миг больше всего ему хотелось ударить себя по лицу. До сих пор у него не укладывалось в голове, как он раньше не заметил западню. В сущности, ему в первый же день следовало обратить на это внимание. Туннель, который привел их прямиком к колодцу, связка ключей, украденная Валентином, срисованная карта… Все было так очевидно; дешевый трюк – и он, Иоганн Фаустус, умнейший из ученых, попался как ребенок! Точно мышонок, прибежал за кусочком сала – и ловушка захлопнулась.
– Башня, – прошептал Иоганн, бесстрастно глядя на Валентина. – Тогда, в Гейдельберге, я рассказывал тебе про башню, но не говорил, где именно она находится. Только потом я это осознал. Лишь один человек мог рассказать тебе о ней. Тот, кто сам время от времени бывает там.
– Ты так и не понял, насколько могуществен этот человек, – едва слышно вымолвил Валентин и опасливо покосился на Тонио.
– О нет, я прекрасно это знаю, – возразил Иоганн.
Всегда знал, да только не хотел этого замечать.
Он так и не сбежал от наставника. Тонио всегда на шаг опережал его. И это постоянное ощущение, что за ним наблюдают… Все эти годы Тонио не спускал с него глаз. Только неясно было, почему наставник объявился только теперь. Спустя семнадцать лет…
Внезапно Иоганн все понял.
Семнадцать лет…
Ларуа вновь появилась на небосводе, как в день его рождения, и позднее, в ночь зловещего ритуала под Нёрдлингеном. Должно быть, комета как раз проносилась над Нюрнбергом. И они выбрали именно этот день! Поэтому Валентин только сейчас раздобыл ключи, поэтому Грету так долго держали в камере. Они дожидались этого самого дня. А он считал, что сам до всего додумался!