– Homo Deus est! – в унисон ответили прихожане.
Иоганн содрогнулся. Эти самые слова он то и дело слышал на протяжении всех этих лет, но не понимал их истинный смысл. Магистр Арчибальд знал, кто стоит за этой фразой, – и заплатил за это жизнью. Интонация, с которой вещал Тонио, показалась Фаусту знакомой. Потом он вспомнил: тем же голосом наставник завлекал людей на ярмарках.
– Столетиями церковь убеждала нас, что существует лишь одно учение, единственное знание, – продолжал Тонио. – Она запрещала вам читать книги, запрещала вам думать! Она баюкала вас и всякое новое знание клеймила ересью. Ставила в центре Вселенной своего ограниченного, своенравного Бога, а не человека. Но этому пришел конец!
– Homo Deus est! Homo Deus est! – повторяли люди в масках. Некоторые из них поднялись на ноги.
– Почему этот город вырвался далеко вперед, почему он богаче и известнее всех других городов Германии? – насмешливо вопросил Тонио. – Почему другие превозносят ум и изобретательность здешних жителей? – У него горели глаза, и Иоганн видел, что наставник наслаждается ролью рьяного проповедника. – Потому что вы поняли, что сами можете преуспеть в этой жизни! Своими знаниями, изобретениями, техникой… Вам не нужен Бог, вы сами себе боги! Уже здесь, на земле, человек может создать рай. Отсюда, из Нюрнберга, наше течение охватит весь мир. Здесь начнется возрождение человека!
Прихожане ликовали. У Иоганна перехватило дыхание. Кто все эти люди? Безумцы? Последователи дьявольской секты? Но потом ему вспомнилось, что говорил Валентин об участниках Шембартлауфа.
За многими масками скрываются влиятельные патриции…
Неужели это правда? Неужели под масками скрываются патриции Нюрнберга? Тогда становилось ясно, почему в тюрьме не оказалось ни одного стражника. Влиятельные люди велели освободить камеры, чтобы заманить его в ловушку. Кто входил в этот зловещий орден? Патриции, купцы, может, даже бургомистр? Как знать, может, и рыцари Тевтонского ордена посвящены в этот заговор?
Непонятно было, чего добивался этим Тонио. К чему это представление? Всю свою жизнь Иоганн защищал научное познание, проповедовал разум и здравый смысл против ханжества и тупого суеверия, как наставляли его Конрад Цельтис, Йодокус Галлус и магистр Арчибальд. Он искренне верил, что наступит новое время, когда собственная мысль будет преобладать над догмой и мир станет творением человека, а не сурового Бога, чьи заповеди, покрытые пылью веков, до сих пор были неколебимы. И теперь Тонио извращал все те идеи, которые Иоганн отстаивал всей душой. Возрождение человека, превознесенное в сатанинском обряде, – это просто насмешка! Тонио показал ему злостную карикатуру на то, как человек противопоставлял себя Господу.
Homo Deus est…
Неужели все эти люди верили, что время старого Бога клонилось к закату? Неужели они все поддались этому безумию? И в душе Иоганна зародилась страшная догадка: вероятно, жизни тех несчастных детей были на совести этих сумасшедших.
Следующая мысль заставила его содрогнуться.
Быть может, не только в Нюрнберге, но и в других частях Германии?
Но во что бы ни верили эти безумцы, что бы они ни сотворили – Иоганн с Гретой находились в их власти. Они просто заманили его, словно осла морковкой, в свою ловушку.
Между тем Тонио с высоты кафедры наклонился прямо к Иоганну. Он задорно улыбнулся, оскалив острые зубы, – как волк перед прыжком.
– Дорогой мой Иоганн, вот и настал час, которого ты так долго ждал. Теперь ты наконец узнаешь правду. Правду, о которой вещали звезды со дня твоего рождения. Я прочел это по твоей руке, еще тогда! Ты явился в этот мир в день, когда рождаются великие пророки. Твоя мать тоже говорила тебе об этом, помнишь? И она была права. Ты и есть великий пророк!
Люди в масках огласили зал ликованием. Фауст сидел с раскрытым ртом и не мог поверить своим ушам.
– Ты есть тот отрок, о котором написано в Завещании Соломона! Пророк, что явится с кометой, которого мы так долго ждали. – Тонио возвысил голос, словно цитировал из древнего текста. – И когда придет день и пробудится великий Зверь, дайте платье ему. И явится отрок, когда Солнце и Юпитер станут в знаке одном, и будет он тем платьем. И предписано ему добровольно принять участь свою и отдать три жертвы. И придет Зверь, и не удержится более Господь.
Иоганн сидел, не в силах пошевелиться. Тонио смотрел на него с кротостью и лаской – так отец смотрит на сына после долгой разлуки.
– В этом твое предназначение, Иоганн. Ты и есть тот самый отрок, которого мы так долго ждали. Часто мне казалось, что я нашел его, но всякий раз ошибался. Другие дети, на которых я возлагал пустые надежды… Мы уже отчаялись, и вот появляешься ты! Ты должен был идти своим путем, я дал тебе вызреть. Но теперь пришло время, звезды не лгут! Ларуа придаст нам сил для трех жертв!