– Вы… вы сумасшедший! – просипел Иоганн. – Я это еще тогда заподозрил! Вы просто-напросто сумасшедший дурак!
– В самом деле? – Тонио повел плечами. – Дурак? Что ж, почему нет? – Он оскалил зубы. – К таким, как я, вражды не ведал Он… Можешь думать, что тебе угодно, Иоганн. Я предоставлю тебе выбор. Или ты добровольно отдаешься в мои руки, или…
Он спустился с кафедры и подошел к алтарю, где без сознания лежала Грета. Его пальцы, как паучьи лапы, скользнули по ее накидке. Затем Тонио потянул за подол, медленно задрал его до колен.
– Она мила, с этим не поспоришь. Я бы не отказался покрыть ее, как козел, несмотря на юные годы. Тут как с козлятами: молодое мясо всегда вкуснее, – наставник облизнул губы. – Может, через пару лет я возьму ее на шабаш в Вальпургиеву ночь, и мы все вместе ее оприходуем… Мы заделаем ей дитя, твоего внука. И он тоже будет нести в себе знак. Как знать, может, он будет даже лучшим кандидатом, чем ты? Через семнадцать лет звезды вновь окажутся в нужном положении. На семнадцать лет больше или меньше… – Он пожал плечами. – Мы долго ждали, сотни лет, тысячи… Десяток-другой ничего не изменит. Впрочем, мне хотелось бы остановить выбор на тебе. Ты пришелся мне по душе, Иоганн. Хочешь верь, хочешь нет. – Голос его вдруг зазвучал холодно и резко, как закаленная сталь. А пальцы между тем подбирались к маленьким грудям Греты. – Выбирай, Иоганн: ты или твоя дочь.
Внезапно по залу разнесся вой. Это Валентин ускользнул от своих надзирателей и бросился на Тонио.
– Ты чудовище! – ревел он. – И зачем я только связался с тобой. Ты… дьявол!
Тонио с интересом смотрел на маленького сгорбленного человека. Когда Валентин приблизился, наставник извернулся и подсек ему ноги. Бедняга свалился на пол и заскулил, но продолжал ползти к алтарю, протягивая руку к Грете. Тонио ударил еще раз, со всей силы, каблуком сапога, словно хотел раздавить жука. Раздался хруст, и Валентин затих.
– Уберите, – приказал Тонио. – Его кровь не должна осквернить ритуал.
Несколько человек небрежно оттащили Валентина, и наставник шагнул к Фаусту.
– Ты или твоя дочь, – повторил он.
Иоганн закрыл глаза и снова открыл, в надежде очнуться от кошмара. Но это был не сон, все происходило наяву. Ему хотелось плакать, но глаза его оставались сухими. Происходящее было вне пределов скорби и боли…
Это был ад на земле.
Чего хотели от него эти безумцы? Если разум еще не изменил ему, они собирались принести его в жертву чему-то бесконечно ужасному. Явлению столь невообразимому, что люди, в стремлении осознать его, придумали ему имя. Так же, как они поступили с Богом. Но имя этого существа было противоположно имени Бога, Христа, Яхве или Иеговы.
Имя ему было Сатана. Люцифер. Светоносный.
Согласно преданию, Люцифер был архангелом, который восстал против Бога и был изгнан с небес. И с тех пор обитал в глубинах ада и мечтал о возвращении. Тьма в противовес свету, хаос против порядка – дух, всегда привыкший отрицать…
Иоганну все стало предельно ясно: эти люди, видные жители Нюрнберга, ждали возвращения Люцифера. Они убивали несчастных детей ради какого-то жуткого ритуала, увенчать который должен был он.
Иоганн давно знал о существовании люцифериан. Но если он воспринимал Бога как принцип порядка, то и дьявол был для него величиной абстрактной. Дьявол в его понимании не имел рогов и козлиной ноги, от него не пахло серой, как проповедовала церковь, чтобы держать людей в страхе. Поэтому и люцифериане казались ему просто-напросто заблудшими людьми, которым было место на костре или в богадельне для умалишенных.
Это была одна сторона медали.
Однако Иоганн был честен перед собой, и в кошмарах он видел дьявола, бессчетное количество раз. И выглядел тот очень убедительно.
И вот он стоял перед ним.
– Ты или твоя дочь, – в третий раз произнес Тонио. – Даю слово: если ты подчинишься моей воле, девочку никто не тронет.
Фауст молчал. Он уже не знал, во что верить, – прежняя картина мира для него рухнула. Знал только, что должен спасти Грету, свою дочь, единственное, за что он мог уцепиться.
В повисшей тишине слышно было лишь карканье ворона, летавшего между колоннами.
– Я в твоей власти, – тихим голосом произнес Иоганн.
– Разумный выбор. Для тебя и для мира. – Тонио удовлетворенно кивнул и щелкнул пальцами. – Принесите черное зелье! – приказал он и с торжествующей улыбкой вновь повернулся к Фаусту. – И поверь мне, Иоганн, в этот раз я прослежу, чтобы ты выпил все до последней капли.