Они ехали мимо полей и небольших перелесков, и луна освещала им путь. В это время на дороге, кроме них, никого не было. Стояла мертвая тишина, и лишь раз до них долетел отдаленный волчий вой. Затем они свернули на проселочную дорогу без указателя. Места здесь были глухие; среди деревьев лежали поросшие мхом валуны – выглядели они так, словно в незапамятные времена попадали с неба. Иоганн подумал о великане, который швырнул огромный камень в древнее море. Может, эти валуны и были обломками того камня? А тем великаном был сам Господь?
Наставник то и дело поглядывал на небо, усыпанное блеклыми звездами. При этом он всякий раз удовлетворенно кивал, как будто подтверждались какие-то его мысли.
Спустя примерно два часа Пуату попросил остановиться. Он посвистел, подражая соловью, и прислушался. Через несколько секунд в глубине леса трижды прокричал сыч.
– Мы на месте, – сообщил Пуату и огляделся. – Отсюда уже недалеко. Думаю, будет лучше, если мы оставим повозку вон там, за деревьями, и дальше пойдем пешком.
Птицы в клетке возбужденно каркали и хлопали крыльями, словно чувствовали чье-то присутствие. Тонио стукнул по железным прутьям.
– Тише, черт вас дери! – прошипел он. – Я знаю, что вы голодны. Придется еще немного потерпеть. – Он вновь повернулся к Пуату. – Ты принес то, о чем я просил?
Толстяк ухмыльнулся.
– Непросто было добыть его в такие сроки. – Он вынул из-под плаща закупоренный пузырек мутного цвета. – Черное зелье. Ля Мефре лично его приготовила.
– Превосходно.
Наставник спрыгнул с повозки и повел лошадей подальше от дороги. Потом зна́ком велел Иоганну слезть и следовать за ним. Втроем они устроились на одном из валунов. Залитый лунным светом, камень был словно накрыт белым саваном. Пуату передал Тонио пузырек. Тот взял его в обе руки и протянул к небу, навстречу бледному светилу.
– Черное зелье, – возвестил он торжественно. – Кто его выпьет, тот вознесется к Пану.
– Воистину, – промолвил Пуату, словно в молитве. – И ныне, и во веки веков.
Тонио откупорил флакон и протянул его Иоганну.
– Нужно выпить одним духом, – сказал он. – На вкус не очень приятно, зато действует мгновенно.
– Что… что это? – спросил юноша. Для него по-прежнему оставалась загадкой цель их ночной вылазки. – Зачем мне это пить?
– Мой юный Фаустус, – наставник вздохнул и по-отечески положил ему руку на плечо. – Я всегда поощрял твою любознательность. Ответы получает лишь тот, кто задает вопросы. Однако в этот единственный раз я прошу тебя не задавать вопросов. Ты должен переступить порог, будучи в полном неведении, таково правило. – Он улыбнулся и погладил Иоганна по щеке. – Можешь довериться мне. Когда ты выпьешь отвар, твое знание станет неизмеримым. А ты ведь именно этого хочешь, не так ли, мой дорогой Фаустус? Знания любой ценой. Мир ждет таких людей, как ты и я, людей, которые наконец-то приоткроют завесу.
Иоганн медлил, чувствуя, что вновь оказался на распутье, как тогда, на дороге под Книтлингеном. Если он выпьет это зелье, то пути назад не будет. Однако Иоганн и без того зашел слишком далеко, и вряд ли у него есть выбор. У него никого не осталось. Мать мертва, кровного отца он не знал, а единственный брат, которого он любил, потерялся в лесу и, вероятно, стал жертвой диких зверей. И та единственная, которая дарила ему любовь, прокляла его. Он никогда не забудет этих слов.
Уйди прочь, ты дьявол…
Иоганн взглянул на Тонио, и тот поощрительно кивнул ему. Его черные, цепкие глаза смотрели юноше в самое нутро.
– Пора, – произнес наставник. – Звезды не ждут. Пей.
И Иоганн выпил.
Тягучая жидкость, обволакивая язык, протекла в глотку, а затем в желудок. Она обжигала как огонь и отдавала серой и гнилью. Иоганн закашлялся и почувствовал рвотные позывы. Наставник схватил его за ворот.
– Важно, чтобы ты удержал зелье в себе, – предостерег он. – Скоро все пройдет.
Юноша закрыл глаза, и тошнота действительно отступила. И все-таки у него осталось чувство, будто в животе что-то горит и разъедает внутренности. Пуату рассмеялся.
– В первый раз всегда скверно. Со временем привыкнешь. Дорога в ад тоже объята пламенем. Но в конце ждут самые сладкие плоды.
– Заткнись, Пуату! – прикрикнул на него Тонио. – Лучше помоги отвести его в рощу.
Он поднял Иоганна, словно куклу, но тот мотнул головой.
– Пу… пустите. Я… могу идти… сам…
С трудом он сделал первый шаг. По какой-то необъяснимой причине ему не хотелось, чтобы наставник вел его. Что бы ни ждало впереди, юноша хотел пройти этот путь сам.