Затем сунул в рот палец и исторг из себя зелье.
Зловонная черная желчь пролилась на землю и медленно просочилась сквозь прелую листву и гальку. Иоганн поднялся и вышел из-за валуна. В это мгновение Пуату настиг его.
– Я догнал его, милорд! – крикнул толстяк, чуть запыхавшись. – Он здесь! Ему не удалось далеко убежать.
– Ну так тащи его сюда, черт возьми! – разнесся по лесу голос Тонио. – Покончим уже с этим.
Теперь, когда зелье было исторгнуто, Иоганн чувствовал себя чуть лучше. И все-таки он уже ощутил действие дурмана. Все происходило как во сне. Пуату взвалил его на плечо, словно вязанку хвороста, и понес через темный лес. Крики и стоны становились громче, сквозь мутную пелену Иоганн видел сияние среди ветвей. Вскоре деревья расступились, и они оказались на поляне, посреди которой пылал костер. Вокруг стояли древние дубы, их голые ветви тянулись к Иоганну, как пальцы ведьмы. Он зажмурился, потом снова открыл глаза. На ветвях что-то висело; оно дергалось и скулило. На землю капало что-то темное и вязкое, как кровь. Но всякий раз, когда Иоганн пытался приглядеться, глаза его начинали слезиться.
Кто-то склонился над ним, и он почувствовал запах земли и пота.
– Он твой, Мефре, – сказал откуда-то издали Тонио.
Иоганна распластали и стали стягивать с него одежду. Он не сопротивлялся и скоро почувствовал, как напряглась его плоть. Потом стало влажно и тепло. Сквозь слезы Иоганн увидел перед собой грузное существо: оно водрузилось на него, вобрало в себя. Хор женских голосов возвысился до небес.
– О, Остара, услышь нас! – звенели голоса. – О, Велиал, взываем к тебе!
Плоть его с чавканьем погружалась в лоно существа. Запах земли усиливался. Иоганн вдыхал запах свежего гумуса, прелых листьев и травы, рождаемых и гниющих в извечном круговороте жизни. Перед ним повисли крупные, тяжелые груди. Словно во сне, юноша схватился за них – и услышал довольное урчание. Он целиком поддался ритму движений, его качало, как на волнах кровавой реки. Урчание и стоны становились громче, и в конце концов кто-то издал дикий вопль. Иоганн не сразу осознал, что это он сам зашелся в крике. Он кричал от восторга и возбуждения. И слышал, как где-то в отдалении смеются и кричат Тонио и Пуату. Воро́ны в клетке и ворон каркали во все горло, это походило на смех сумасшедших.
Багровые волны становились все выше, Иоганн раскачивался на них, и его вновь обвили чьи-то руки. Обнаженное тело внезапно объяло его, оно пахло землей и кровью. Он хватал длинные, непослушные, как у зверя, волосы. Черные, рыжие, белые, каштановые локоны. Множество обнаженных рук и ног, полных грудей и мягких ягодиц терлись о его тело. Языки лизали его, и он отвечал тем же, чувствуя во рту солоноватый привкус, словно погружался в глубины океана. Иоганн всецело отдался дикой оргии. Хор голосов то затихал, то нарастал, голоса шептали юноше в ухо, подстегивали его, визжали, вопили и стонали в едином стремлении к неизбежному апогею.
В какой-то миг все кончилось, семя хлынуло наружу, и стон резко оборвался.
Иоганн провалился в непроглядную тьму.
Когда он вновь открыл глаза, взор его был ясен, и юноша огляделся. Вокруг громадного тлеющего костра лежали завернутые в одеяла люди, изнуренные после оргии. Над поляной, подвешенные на ветвях, качались, словно погасшие лампы, маленькие безжизненные тела. Кругом стояла мертвая тишина. Зелье прекратило свое действие, и действительность волной захлестнула Иоганна. Он вскочил и бросился бежать, совершенно голый, по темному лесу. Ветки и шипы раздирали кожу, дул промозглый ветер, но Иоганн ничего не чувствовал. Он мчался прочь, как затравленный зверь.
Внезапно за спиной раздался гневный крик, затем последовал знакомый властный голос.
Голос наставника.
– Вернись, Фауст! – крикнул он. – Вернись, я тебе приказываю!
Иоганн не останавливался, и вновь до него долетел голос Тонио:
– Остановись, не поступай так со мной! Не поступай так с собой!
Было в его голосе что-то, отчего Иоганн замедлил бег. Не требование, а просьба, даже мольба.
– Вернись, Фауст! Я еще столькому могу научить тебя! Мир ляжет у твоих ног… у наших ног! Ты перевернешь его с ног на голову, если пожелаешь. Homo Deus est! Фауст, прошу тебя…
Иоганн замер на мгновение, но потом снова побежал прочь. Он перепрыгивал через кусты и поваленные деревья, переходил ручьи и перебирался через ямы. Он спотыкался, падал, поднимался и бежал еще быстрее, не останавливаясь и не оглядываясь. Крик за спиной стал жалобным и в конце концов перешел в яростный визг.