– Думаю, на сегодня хватит, – проворчал скрипач. – Ведь людям хочется еще посмотреть на святые реликвии, и магистр Арчибальд…
– Если парень хочет сыграть, пусть сыграет, – промычал широкоплечий батрак и встал рядом с Иоганном. – Свои обещания надо выполнять, ты сам говорил.
Зрители поддержали его, и скрипач махнул рукой.
– Ладно, почему бы и нет? Полоса удачи не может тянуться бесконечно.
И вновь колпачки пришли в движение, да так быстро, что зрители лишь изумленно восклицали. Иоганн заметил, что в этот раз скрипач оставил горошину в руке.
– Под каким горошина? – резко спросил артист.
Иоганн покачал головой.
– Я не могу этого сказать.
Скрипач ухмыльнулся и протянул руку за монетами.
– Ха, не можешь сказать. Это значит…
– Я не могу этого сказать, потому что горошины нет ни под одним колпачком.
– Что ты выдумываешь? – Скрипач изобразил возмущение. – Вот, балбес, смотри сам…
Он потянулся за правым колпачком, но Иоганн опередил его и перевернул их все.
Горошины не было.
Над толпой разнесся общий крик негодования.
– Э, горошина, должно быть, скатилась на землю, – пробормотал скрипач и нагнулся. – Наверняка она где-то…
– Мошенник! – крикнул батрак рядом с Иоганном.
Остальные зрители присоединились к нему.
– Мошенник! Грязное отребье! Повесить их!
Люди опрокинули стол, полетели первые камни. Скрипач, Саломе и жонглер Эмилио укрылись за повозкой, а Мустафа между тем отвесил затрещину первому из нападавших. Краем глаза Иоганн заметил, что со стороны ратуши к ним бегут несколько стражников. Он наклонился и собрал разбросанные по мостовой монеты, после чего не спеша пошел прочь, словно случайный прохожий. В этот самый миг подоспели стражники. С алебардами наперевес они пробежали мимо, и никто не обратил внимания на юношу в рваной крестьянской одежде.
Когда Иоганн уже миновал ратушу и башню, до него донеслись крики боли и треск ломающегося дерева. Кто-то протрубил в рог. Юноша свернул в узкий переулок, и шум понемногу стих.
Он с трепетом пересчитал монеты. Второпях ему удалось подобрать из грязи девять аугсбургских пфеннигов – неплохая добыча. Правда, жаль было артистов – в сущности, несколько месяцев назад Иоганн занимался тем же, что и рыжий скрипач. Оставалось надеяться, что возмущенные горожане не учинят расправу над ним и стражники не упекут его в тюрьму.
С монетами в руке юноша побрел по узким улочкам, размышляя, сколько вина и жаркого можно купить на горсть пфеннигов в самом богатом городе мира.
Спустя несколько часов Иоганн вышел, пошатываясь, из какого-то трактира, вдохнул прохладный воздух и попытался хоть немного протрезветь. Однако скоро он понял, что затея эта бессмысленна.
Чтобы отпраздновать выигрыш, юноша выбрал один из лучших трактиров недалеко от соборного квартала. Что было потом, он мог вспомнить лишь урывками. Поначалу трактирщик не пожелал обслуживать тощего, оборванного деревенщину. Но когда Иоганн показал ему серебряные монеты, трактирщик мгновенно подобрел. Он подал жаркого из оленины в брусничном соусе, белого хлеба из муки тонкого помола и крепкого красного вина, доставленного, по его же словам, из Франции. Откуда бы его ни доставили, вино оказалось чертовски крепким и дьявольски дорогим.
После третьей кружки и порции сладкого, приготовленного из яичного желтка и меда, Иоганн лишился пяти серебряных монет. Еще две он заплатил грудастой и беззубой потаскухе, которая, исполнив свои обязанности, мигом исчезла. Восьмой пфенниг юноша в приступе пьяного великодушия бросил нищему музыканту, который жался у дверей трактира. Иоганн смутно припоминал, что показывал в трактире простенькие трюки и карточные фокусы. А этот оборванец – кажется, он подыгрывал ему на лютне? Как бы там ни было, Иоганн потратил почти все деньги, и у него остался единственный пфенниг, полученный от торговца.
«Как пришло, так и ушло», – пронеслось в затуманенном сознании.
Иоганн побрел по темному переулку. Он понятия не имел, что будет делать дальше. Ему нужно остаться где-то на ночлег, но в таком городе, как Аугсбург, на один пфенниг не разгуляться. А если провести ночь на улице? Вполне возможно, что его прирежет какой-нибудь мерзавец. Как ни странно, эта мысль Иоганна нисколько не испугала. Что держало его в этом мире? Все, кого он когда-то любил, ушли. Мама, Мартин, Маргарита… А единственный человек, кому он доверился, его почтенный наставник, столькому его научивший, оказался еретиком и безбожником. Иоганн вспомнил, что сказал Тонио своему другу Пуату в трактире «Под золотым солнцем».
Если мы все сделаем правильно, он изменит мир…