— Но ваши цены явно ниже, а качество не хуже.
— Ещё бы! Только кого это волнует? У Меркатора связи, защита. А я что? Мелкая сошка.
Я купил три буханки и, понизив голос, спросил:
— А если бы появилась возможность поставлять напрямую в легион? Минуя Меркатора?
Глаза пекаря округлились:
— Это как? Он же всё контролирует.
— Не всё. И не навсегда. Скажите, а есть ещё ремесленники или торговцы, которые хотели бы работать честно, но не могут из-за этой системы?
Гай оглянулся, убедился, что нас никто не слушает:
— Есть. Марк Кожевник — делает отличные ремни и сбрую. Луций Виноторговец — у него вино лучше, чем у официальных поставщиков. Тибр Скотовод — мясо первый сорт, а цены справедливые. Только всех их выдавили с прибыльных заказов.
— Где их можно найти?
— Кожевника — в переулке Ремесленников. Луций торгует возле восточных ворот. А Тибр живёт на ферме в часе езды от города.
— Спасибо. А что, если я скажу им, что в легионе появляется возможность честных поставок?
Лицо Гая преобразилось:
— Серьёзно? Тогда это… это изменит многое. Мы годами ждали такой возможности.
Я направился к кожевнику. Марк оказался мужчиной под сорок, с натруженными руками мастера. Его изделия действительно были высочайшего качества — ремни крепкие, сбруя надёжная, а цены умеренные.
— Хороша работа, — сказал я, рассматривая кожаный пояс.
— Фамильные секреты, — ответил Марк с гордостью. — Отец учил, дед его учил. Только заказов мало — крупные потребители к Меркатору ходят.
— А если бы легион заказывал снаряжение напрямую у вас?
Глаза Марка загорелись:
— Мечта любого ремесленника! Стабильные заказы, справедливая оплата. Только разве это возможно?
— Возможно. При условии, что качество будет стабильным, цены честными, а сроки соблюдаться.
— Это само собой! У меня есть три подмастерья, можем выполнять крупные заказы. И цены — не как у Меркатора, который втридорога дерёт за посредство.
К обеду я обошёл Луция Виноторговца и ещё четырёх ремесленников. Картина везде была одинаковой — честные люди, готовые к качественной работе, но задавленные монополией торговой группировки.
У восточных ворот нашёл Луция. Худощавый мужчина лет сорока торговал вином из небольших бочонков. Попробовал — качество отличное, значительно лучше того пойла, что поставлял Меркатор.
— Где делаете? — спросил я.
— Собственный виноградник в предгорьях. Небольшой, но урожай хороший. Жаль только, что сбыт ограничен — в трактиры пробиться сложно.
— А если легион будет покупать напрямую?
— О, это было бы спасением! Могу поставлять и вино, и уксус для походной пищи. Цены будут справедливые — мне посредников оплачивать не нужно.
К вечеру у меня был список из двенадцати честных торговцев и ремесленников, готовых работать с легионом. Люди разного возраста и профессий, но объединённые общим стремлением к честному труду.
Я понимал — это основа для альтернативной системы снабжения. Конечно, объёмы производства у них были меньше, чем у Меркатора, но совокупно они могли покрыть большую часть потребностей легиона. А главное — делать это качественно и по разумным ценам.
Офицерский клуб XV Пограничного легиона размещался в просторном зале с дубовыми панелями и портретами героев прошлых лет. После ужина большинство старших офицеров разошлось по своим делам, но несколько молодых центурионов и декурионов остались за картами и беседой.
Я не играл, но сидел рядом, слушая разговоры. За несколько месяцев службы я присмотрелся к младшему офицерскому составу и выделил наиболее перспективных — людей с принципами, не замаранных коррупцией и открытых к переменам.
— Опять Квинт своих солдат муштрует по-старому, — жаловался центурион Гай Прогрессивный, парень лет двадцати пяти, выпускник военной школы. — А потом удивляется, почему его центурия хуже других показывает результаты.
— Да ладно тебе, — отозвался декурион Марк Честный. — Квинт ветеран, знает дело. Просто у него свои методы.
— Методы пятидесятилетней давности, — возразил Гай. — А враги-то новые. Культисты с магией, разбойники с хитрой тактикой. Старыми приёмами не отбиться.
Я решил вмешаться в разговор:
— А что думаете о новых методах подготовки, которые внедряются в отдельных центуриях?
Все обернулись ко мне. Центурион Луций Молодой, сын небогатого всадника, наклонился вперёд:
— Ты о своих приёмах рукопашного боя? Впечатляюще, конечно. Мои солдаты в восторге — говорят, что за неделю научились тому, чему раньше год учились.