— Центурион Авл, — обратился я к младшему из командиров, — когда ваша центурия последний раз проводила ночные учения?
Мужчина помялся с ответом:
— Не помню точно… Месяца три назад?
— Центурион Кассий, а ваши люди?
— То же самое. Может, чуть раньше.
Я оглядел построение. Экипировка местами блестела от постоянной чистки, но это было единственное достоинство. Строй держался неровно, в глазах солдат читалась скука, движения вялые.
— С завтрашнего дня вводится новое расписание, — объявил я, развернув заранее подготовленный свиток. — Подъём за час до рассвета. Утренние упражнения. Строевая подготовка. Отработка боевых приёмов. Вечерние учения три раза в неделю.
По рядам прошёл недовольный шёпот. Солдаты привыкли к размеренной жизни, где тренировки были формальностью.
— Кроме того, — продолжил я, повысив голос, — каждая центурия обязана провести полевые учения с ночёвкой в полевых условиях. Без палаток, без горячей пищи, без комфорта.
Теперь недовольство зазвучало открыто. Кто-то в задних рядах позволил себе сдержанное проклятие.
— Тишина в строю! — рявкнул центурион Кассий.
— Я понимаю ваше недовольство, — сказал я, пройдясь перед строем. — Вы привыкли к спокойной жизни. Но времена изменились. Враг больше не собирается ждать, пока мы соизволим его заметить.
Достав сводку последних донесений, я зачитал сухие факты:
— За последние два месяца зафиксировано тридцать семь нападений на торговые караваны. Девятнадцать атак на пограничные поселения. Семь попыток прорыва наших патрулей. Противник действует всё смелее и организованнее.
Воцарилась тишина. Большинство солдат знало об этих событиях понаслышке, но сухая статистика произвела впечатление.
— Первое нововведение — обязательные ночные учения. Война не ждёт удобного времени. Враг чаще всего атакует в темноте, когда мы расслаблены.
В течение следующих дней я методично внедрял новые стандарты подготовки. Каждое нововведение сопровождалось объяснением его практической необходимости.
Марши в полной экипировке — чтобы солдаты не выдыхались в первом же бою. Отработка строевых перестроений — для быстрого реагирования на изменение тактической обстановки. Рукопашная подготовка — потому что битва может дойти до схватки врукопашную.
Особое внимание я уделил координации между пехотой и магами. Традиционно боевые маги действовали обособленно, поддерживая обычных солдат издалека. Такая тактика работала против разрозненных противников, но была неэффективна против организованного врага.
— Маг должен быть частью отделения, — объяснял я на совместном учении. — Не отдельной единицей, которая иногда помогает пехоте, а полноценным бойцом со специальными функциями.
Результаты стоили затраченных усилий. Отделения, где маги интегрировались в общую тактику, показывали эффективность в полтора раза выше традиционных.
Моральный дух легионеров заметно поднялся. Интенсивная подготовка, парадоксальным образом, не вызвала бунта. Наоборот — люди почувствовали себя настоящими воинами, а не охранниками на жалованье.
— Знаешь, что удивительно? — сказал мне центурион Авл после особенно удачного учения. — Солдаты жалуются на нагрузки, но гордятся результатами. Вчера слышал, как мои легионеры хвастались перед соседней центурией новыми приёмами.
Это было хорошим знаком. Профессиональная гордость — основа эффективной армии.
К концу недели реформ стало ясно, что не все в легионе разделяют мой энтузиазм по поводу перемен. Консервативная группа во главе с центурионом Квинтом начала оказывать скрытое, но настойчивое сопротивление.
Первым тревожным звонком стал инцидент с ночными учениями второй центурии. По плану подразделение должно было отработать отражение неожиданной атаки на лагерь. Когда я прибыл на место сбора, там оказалось меньше половины бойцов.
— Где остальные? — спросил я у центуриона Квинта.
Массивный мужчина с покрытым шрамами лицом пожал плечами:
— Кто болен, кто в наряде, кто выполняет особые поручения. Вы же не требуете стопроцентной явки для учений?
Формально он был прав. Я действительно не настаивал на обязательном участии всех без исключения. Но шестьдесят процентов отсутствующих в одной центурии — это уже саботаж.
— В следующий раз хочу видеть полный состав, — предупредил я.
— Попробую, но не гарантирую, — ответил Квинт с плохо скрываемой усмешкой.