— Как тебя зовут, парень? — спросил я тихо.
Он поднял на меня затравленный взгляд.
— Тилль.
— Я Логлайн. Я здесь командую. Ты в безопасности, Тилль. Никто тебя не тронет. Ешь спокойно.
Он несколько минут молча поглощал кашу, не отрывая взгляда от миски. Когда он закончил, я пододвинул ему кружку с тёплой водой.
— Почему ты сбежал, Тилль?
Он вздрогнул.
— Я не хотел… Я не воин. Я сын пекаря. Они пришли в нашу деревню… Сказали, все мужчины идут в армию. Отец пытался спорить… его… его повесили. А меня забрали.
История, которую я слышал уже десятки раз. Но теперь передо мной сидел не свидетель, а участник.
— Где ты служил? Что делал?
— В строительном отряде. Мы… мы строили дорогу. Ту самую, прямую. Через Чёрные Топи.
— Кто вами командовал?
— Инженер. Его звали… магистр Корнелиус. Он не из Пустошей. Он имперец. Пленный.
Я напрягся. Пленный имперский инженер строит для врага стратегическую дорогу? Это уже было не просто интересно. Это было жизненно важно.
— Расскажи мне об этом Корнелиусе.
— Он… он хороший человек, — неожиданно сказал Тилль. — Он кричал на нас, заставлял работать до изнеможения. Но ночью… ночью я видел, как он плачет. И он специально делал ошибки. Небольшие. Чтобы мост был чуть слабее, чтобы насыпь оползла после дождей. Его за это били. Сильно. Но он всё равно делал.
В этот миг туман войны рассеялся, и я увидел цель. Ясную, уязвимую, настоящую. Пленный инженер, который ведёт скрытый саботаж. Это был не просто источник информации. Это был потенциальный союзник в самом сердце вражеской машины. И, возможно, человек, которого нужно спасать.
— Тилль, — я наклонился вперёд, мой голос стал жёстче. — Мне нужна точная информация. Где сейчас находится этот строительный отряд? Где их лагерь? Как он охраняется? Сколько там солдат? Любая деталь.
Мальчишка испуганно сжался, но страх перед моим взглядом, видимо, был меньше, чем ужас воспоминаний. Он начал говорить. Путано, сбивчиво, перескакивая с одного на другое. Но я слушал, запоминая каждое слово. Расположение лагеря у переправы через Гнилую реку. Система охраны — два поста по десять человек, сменяющиеся каждые шесть часов. Имя командира охраны — одноглазый орк по кличке Рваный Клык. И самое главное — примерный график работ и маршрут движения отряда на следующую неделю.
Когда он закончил, я почувствовал тот самый азарт, который охватывал меня перед каждой важной операцией в прошлой жизни. У меня появилась цель. Конкретная, осязаемая, уязвимая. Не просто безликая армия, а конкретный отряд, конкретный лагерь, конкретный человек, которого можно было либо уничтожить, либо спасти.
Я встал и положил руку на плечо мальчишки. Он вздрогнул, но не отстранился.
— Ты молодец, Тилль. Ты очень помог нам. Теперь отдохни. Тебя накормят и дадут место для сна. Ты под моей личной защитой.
Выйдя из палатки, я вдохнул свежий ночной воздух. Картина войны только что обрела новые, чёткие детали. У меня появилась возможность нанести врагу болезненный, точечный удар. И, возможно, спасти имперского гражданина, сохранившего честь в плену.
Но для этого нужна была группа. Небольшая, быстрая, смертоносная. Группа, способная проникнуть вглубь вражеской территории, нанести удар и исчезнуть без следа.
Моя информационная сеть, построенная на показаниях беженцев, дала первый по-настоящему ценный плод. Теперь пришло время использовать его. И я уже знал, кто возглавит эту операцию.
Глава 14
Информация, полученная от Тилля, была подобна молнии, ударившей в сухое дерево. Она не просто осветила тьму, она зажгла огонь. Огонь возможности. В моей голове, привыкшей к планированию диверсионных операций, мгновенно выстроилась цепочка действий. Спасение имперского инженера, саботирующего вражескую инфраструктуру, — это была классическая задача для спецгруппы. Но у меня не было спецгруппы. У меня был легион, огромный и неповоротливый механизм, созданный для линейных сражений, а не для тайных операций в тылу врага.
Отправить даже одну центурию вглубь Пустошей означало бы объявить войну. Это был бы акт агрессии, который Серый Командир немедленно использовал бы для окончательной консолидации всех колеблющихся кланов под своими знамёнами. Нет, действовать нужно было тоньше. Хирургически. Нужна была небольшая, автономная группа, чьи действия, в случае провала, можно было бы списать на неизвестных наёмников или внутренние разборки племён.
И для такой операции мне нужны были союзники. Не на бумаге, а на земле. Те, кто знал тропы, по которым не ходят патрули. Те, кто мог отличить съедобный корень от ядовитого. Те, для кого Пустоши были не враждебной территорией, а домом.