Вулкан молчал, задумчиво разглядывая чертёж. Я видел, как в его голове борются вековые традиции и новая, непонятная, но логичная информация. Он не понимал теории, но он чувствовал металл. И мои слова, видимо, затронули в нём какую-то правильную струну.
— Допустим, — пробурчал он. — Но даже самый мощный арбалет бесполезен, если болт отскакивает от цели.
— А вот для этого у нас есть вот это.
Я развернул второй чертёж. На нём был изображён арбалетный болт в разрезе. Тяжёлый, с гранёным бронебойным наконечником. Но главная деталь была скрыта внутри.
— Наконечник — полый, — объяснил я. — Внутри — вот такая маленькая глиняная ампула.
Я достал из кармана образец, который мне приготовил алхимик Гай. Крошечный, запечатанный воском сосуд.
— Что в ней? Яд?
— Хуже. «Греческий огонь». Смесь нефти, серы и ещё пары компонентов, которые Гай держит в секрете. При ударе ампула разбивается, жидкость вступает в реакцию с воздухом и…
— … и вспыхивает, — закончил за меня подошедший сзади Луций. Он с интересом заглянул мне через плечо. — Я читал о подобном в древних трактатах. Считалось утерянным искусством.
— Не утерянным, а просто забытым, — кивнул я. — Представь, Вулкан. Такой болт попадает в щит — дерево вспыхивает. Попадает в сочленение доспехов — рыцарь превращается в факел. Попадает в шкуру тролля…
Вулкан медленно провёл рукой по своей густой бороде. В его глазах появился хищный блеск.
— Ведьмовство, — пророкотал он, но уже без прежнего презрения. В его голосе слышалось уважение. — Хорошее ведьмовство. Полезное.
— И это ещё не всё, — я развернул третий чертёж. — Болт с серебряным сердечником. Против оборотней и прочей нечисти, которая, по слухам, водится в армии Серого Командира. А вот это, — я указал на наконечник со странной спиралевидной нарезкой, — моя особая гордость. «Разрушитель щитов».
— Что за нарезка? — нахмурился Луций. — Для красоты?
— Для физики, — ответил я, используя слово из своего мира. — При попадании в магический барьер болт начинает вращаться. Эта форма создаёт… скажем так, резонансный диссонанс в структуре плетения. Щит не пробивается, он… рассыпается. Как стекло от громкого звука.
Луций уставился на чертёж, его губы беззвучно шевелились, повторяя какие-то формулы.
— Резонанс… Диссонанс… Боги, это же… основы теории вибраций! Но никто никогда не применял их в баллистике! Это… это гениально, магистр!
Вулкан ничего не понял из объяснений Луция, но уловил главное.
— Значит, эта штука ломает колдовство?
— Именно.
Кузнец взял в свои огромные руки чертёж и долго, внимательно его изучал. Он не читал надписи, он смотрел на линии, на формы, на пропорции. Он читал чертёж, как свои собственные ладони.
— Это… сложно, — наконец вынес он вердикт. — Наконечник такой формы отковать непросто. Потребуется специальный штамп. И много времени.
— У нас нет много времени, Вулкан.
— Если все мои парни будут работать в три смены… Мы сможем сделать сотню таких арбалетов. И тысячи три болтов. Разных.
— Мне нужно двести арбалетов. И десять тысяч болтов.
Вулкан посмотрел на меня, как на сумасшедшего.
— Магистр, у меня всего двенадцать кузнецов и шесть подмастерьев! Мы не боги!
— Значит, найди ещё. Возьми в подмастерья любого толкового парня из ополченцев. Обучи. Упрости технологию. Сделай что угодно, Вулкан, но к началу осады у меня на стенах должны стоять двести арбалетчиков с полным боекомплектом. Иначе все наши новые стены не будут стоить и ломаного гроша.
Я видел, как он борется с собой. С одной стороны — приказ. С другой — профессиональная гордость, не позволяющая делать работу в спешке и поступаться качеством.
— Я не могу гарантировать качество при такой спешке, — упрямо сказал он.
— Тогда я покажу тебе то, что убедит тебя лучше любых слов.
Я повёл его и Луция на наш импровизированный полигон за кузницей. Там уже стоял трофейный щит, который я велел приготовить, — тяжёлый, рыцарский, из дуба, окованного сталью. Но это был не просто щит. Луций, по моей просьбе, наложил на него стандартное защитное плетение третьего круга — «Щит мага». Слабое, но вполне реальное магическое поле, легко отражающее обычные стрелы.