Торговец Гай Справедливый выглядел встревоженным:
— Логлайн, такие меры разорят регион. Даже если мы победим, восстановление займёт годы.
— А если проиграем, восстанавливать будет некому, — жёстко ответил я. — Выбор простой — разорение или смерть.
Следующий час прошёл в обсуждении технических деталей. Кто отвечает за уничтожение мостов? Как организовать связь между осаждёнными крепостями? Где размещать склады оружия для партизанских действий?
Каждая мелочь требовала внимания. Война — это не только героические сражения, но и бесконечная рутина планирования, подсчётов, проверок.
Когда основные вопросы были решены, я поднял последнюю тему:
— Есть информация о возможных предателях в наших рядах. Капитан Октавий доложит детали.
Октавий встал и коротко изложил сведения о бежавших аристократах и тайных складах оружия. Реакция была предсказуемой — возмущение, требования немедленных арестов, взаимные подозрения.
— Что будем делать с потенциальными изменниками? — спросил центурион Марк.
— Наблюдать и контролировать, — ответил я. — Массовые репрессии могут нанести больше вреда, чем деятельность отдельных шпионов. Но каждый командир должен знать своих людей. При малейших признаках измены — немедленно докладывать.
Совещание затянулось до позднего вечера. Когда все разошлись, я остался с узким кругом ближайших помощников. Легат Валерий, центурион Марк, капитан Октавий, прима-маг Луций.
— Хорошо, — сказал легат, — теперь можем говорить открыто. Каковы наши реальные шансы?
Я помолчал, обдумывая ответ.
— Если всё пойдёт по плану — пятьдесят на пятьдесят. Если противник окажется лучше подготовлен или у нас случится серьёзное предательство — тридцать процентов.
— А если помощь из столицы?
— Её не будет. Во всяком случае, в ближайшие месяцы. Мы можем рассчитывать только на себя.
Валерий кивнул. Он был достаточно опытным командиром, чтобы понимать реальность.
— Тогда остаётся драться. А теперь последний вопрос — этот парламентёр для переговоров. Ты действительно собираешься его послать?
— Да. Завтра утром. Не потому, что верю в успех переговоров, а чтобы получить дополнительную информацию о противнике. Парламентёр увидит вражеский лагерь, оценит численность, вооружение, настроения.
— Кого пошлёшь?
— Центуриона Авла. Он и так настроен скептически, так пусть убедится в бесполезности компромиссов. А заодно проведёт разведку.
Это было рискованно. Авл мог действительно попытаться договориться с врагом. Но риск был оправданным — информация о противнике стоила многого.
Совещание закончилось за полночь. Я проводил гостей и поднялся на стену крепости. Ночь была ясной, звёзды ярко сияли над пустошами. Завтра я пошлю парламентёра с предложением о мире.
Я думал о своей прошлой жизни. О том боливийском особняке, где погиб капитан российского спецназа Алексей Волков. О втором шансе, который дала мне судьба. О людях, которые теперь зависели от моих решений.
План обороны был откорректирован с учётом результатов учений. Я чувствовал страшную усталость, но и удовлетворение. Мы были готовы настолько, насколько это возможно.
Я думал о том, что через несколько дней многих из моих людей может не стать. Война не щадит никого — ни храбрых, ни осторожных, ни опытных, ни новичков. Смерть приходит случайно и беспощадно.
Но именно поэтому так важно было дать каждому солдату максимальный шанс выжить. Лучшее вооружение, тактическая подготовка, продуманная оборона — всё это снижало потери. Не исключало их, но снижало.
Три тысячи легионеров выстроились на построение в боевом порядке на главной площади крепости. Ровные шеренги, одинаковое снаряжение, дисциплинированные лица. Внушительное зрелище.
Я поднялся на импровизированную трибуну — несколько поставленных друг на друга щитов.
— Воины XV Пограничного легиона! — начал я. — К стенам нашей крепости идёт враг. Многочисленный, жестокий, не знающий пощады.
Я сделал паузу, давая словам дойти до каждого.
— Этот враг уже сжёг десятки поселений. Убил тысячи мирных жителей. Превратил цветущие земли в пустошь. И теперь он идёт сюда, чтобы сделать то же самое с нашими домами, нашими семьями.
В рядах послышался сдержанный ропот. Солдаты знали о зверствах «Серого Командира», но услышать об этом от командира было по-особому впечатляюще.
— Но мы не беззащитные крестьяне! — продолжал я, повышая голос. — Мы легионеры империи! Мы защитники цивилизации против варварства! Мы — те, кто стоит между светом и тьмой!