Сминая отчаянное сопротивление советских солдат, немецкие машины смогли увеличить ширину своего прорыва, доведя его до трех километров. В образовавшееся окно немедленно хлынули моторизованные соединения бригады полковника Гроддека.
Положение дел мог попытаться спасти полк противотанковой артиллерии, чьи орудия прикрывали направление прорыва, но и здесь судьба улыбнулась Манштейну.
Как не старался генерал Казаков насадить среди армий обороняющий Крым требуемый Ставкой стандарт противотанковой обороны, он не был всемогущ. Несмотря на приказ комфронта и неоднократные запросы командующего артиллерии, положение дел на этом участке обороны 44-й армии осталось без изменений.
Вместо эшелонированной противотанковой обороны, орудия батарей подполковника Кудесникова были вытянутые в одну линию. Хорошо расположенные, имевшие пехотное прикрытие, они не смогли справиться с обрушившимся на них бронетанковым кулаком.
Успев зажечь всего три танка и одно штурмовое орудие, артиллеристы были раздавлены атаковавшей их в лоб армадой немцев.
Куда успешнее действовали два танка; Т-26 и Т-34 прикрывавшие приморский участок второй линии обороны. Получив серьезные повреждения ходовой части во время предыдущих боев и не подлежав ремонту, они были превращены в огневые точки для компенсации недостатка противотанковой артиллерии.
Зарытые в землю по самые башни и хорошо замаскированные от посторонних глаз, танки имели прекрасный обзор 'до самого горизонта' - как говорили бывалые солдаты. Они не сильно пострадали от ударов авиации и обстрела вражеской артиллерии, ровно, как и сам боевой рубеж обороны, перенесенный согласно приказу Рокоссовского на четыре километра от своей первоначальной позиции.
Узнав от грузинских беглецов о прорыве врага, командиры обоих машин немедленно связались по радио с командованием, доложили об изменении обстановки, а также свое решение принять бой с превосходящими силами противника.
В результате боевого столкновения с врагом, продвижение его передовых частей было остановлено ровно на два с половиной часа, так необходимых советскому командованию в этот сложный и непростой день.
Обе машины были уничтожены путем прямого попадания бомб, сброшенных на них специально вызванными по радио 'штуками'. Только после этого, немецкая мотопехота при поддержке штурмовых орудий и легких танков 'Т-2' смогли сломить сопротивление засевшей в окопах пехоты.
Итогом этого сражения стало уничтожение трех бронетранспортеров, четырех бронемашины пехоты, двух штурмовых орудий, а также сорока пяти солдат и офицеров вермахта, не считая многочисленных раненых.
Полностью взломав приморский участок обороны 44-й армии генерала Черняка, наступающие соединения немецких танкистов разделились. Главные силы 22-й дивизии развернулась на север с целью разгрома тылов двух соседних армий, а группа полковника Гроддека, вдоль побережья устремилась к Керчи.
Страшный призрак скорого разгрома замаячил над штабом Крымфронта, который с самого начала немецкого наступления потерял связь со штабами армий. Едва успев восстановить нанесенные врагом повреждения, штаб фронта вновь лишился связи, в результате мощного артиллерийского обстрела, поддержанного налетом вражеской авиации в лице истребителей 'Мессершмиттов'. Подсчитав потери от первого дня воздушных боев, генерал Кортен решил попридержать 'штуки'.
Отсутствие в первой половине дня устойчивой связи штаба фронта со штабами армий, а у них с полками и дивизиями, сыграло свою роль в развитии трагических событий 8 мая. Получая искаженную и недостоверную информацию с передовой, штаб фронта не мог определить место нанесения главного удара Манштейном.
Только после того как в штаб вернулись отправленные им делегаты связи, поступила информация от летчиков, а также предоставил доклад специально посланный к генералу Колганову полковник Бышковец, картина сражения стала проясняться.
Вскрылась ошибка штаба фронта предполагавшего, что свой главный удар противник нанесет по центральному сектору советской обороны. Одновременно с этим, стало ясно, что враг прорвал оборонительные рубежи 44-й армии и вышел на оперативный простор.
По самым скромным оценкам ширина прорыва составляла четыре километра, а глубина до шести километров. Сразу после получения этих результатов, генерал Рокоссовский предпринял экстренные меры для скорейшей ликвидации прорыва и недопущения выхода танкового кулака немцы в тылы 47-й и 51-й армий фронта.
Единственной эффективной мерой, по мнению генерала и офицеров его штаба, являлось скорейшее нанесение контрудара в основание прорвавшегося вражеского клина силами двух танковых бригад имевшихся в распоряжении 47-й армии. Имевшие в своем составе КВ и Т-34, они представляли собой серьезную силу.