Четырнадцать боевых машин смерти, разрисованные различными зверями и карточными мастями, атаковали 'илы' майора Спиридонова, и они были вынуждены отходить.
Главная причина их столь быстрого отхода заключалась не в страхе перед противником. Будь воля Гаврилы Никифоровича, он бы ещё раз атаковал бы врага, но большинство его штурмовиков были одноместной комплектации. Это делало штурмовики легкой добычей для вражеских истребителей, и Спиридонов дал команду на отход.
Слабые надежды были на ложные пулеметы, которые летчики самостоятельно устанавливали на заднюю сферу своих кабин кабины. На дальнем расстоянии это хорошо срабатывало и немецкие пилоты не рисковали атаковать 'русские летающие танки'.
Возможно этот хитрый трюк, возможно отчаянные действия четверки прикрытия, но при отходе Спиридонов потерял сбитой только одну машину. Второй штурмовик из-за проблем с мотором сел прямо в степи, перед советскими позициями на Турецком валу.
Преждевременное возвращение 'илов' с задания повергло командира полка Гулыгу в шок. Вылет штурмовиков находился на контроле у самого Мехлиса, а это означало самые гадкие последствия вплоть до расстрела.
- Ты, что, с ума сошел!!? - были первые слова изумленного комполка, выбежавшего на летное поле, прямо под крыло самолета майора Спиридонова. Впрочем, его гнев быстро прошел, когда он услышал про атаку и просьбу майора разрешить повторный вылет после необходимой дозаправки машин.
- Лети, лети черт с тобой, может и пронесет! - согласился со Спиридоновым Гулыга, но черт, в лице полкового 'особиста' капитана Тимошкина, не пронес. Он не был лицом кавказской национальности 'а-ля Берия', не стряпал расстрельные 'дела', не принуждал женскую половину полка к интимным связям и не принимал доклады у подчиненных одновременно моя ноги в белом эмалированном тазу, тем самым выказывая свое превосходство над летунами. Вся его деятельность заключалась в выявлении длинных языков среди летного и тылового состава и в той или иной мере их наказании.
Капитан Тимошкин был типичным представителем того служивого сословия, которое не хватало 'звезды с небес', но очень трепетно относились к целостности своих звезд, что украшали их погоны. Не будь вылет штурмовиков на столь высоком контроле, капитан бы так и остался сидеть в столовой, попивать компот и строит определенные планы на повариху Лизавету. Но при виде садящихся раньше времени штурмовиков ему разом поплохело и рука сама потянулось к телефонной трубке. Уж очень сильно действовало имя заместителя наркома, на работников штаба и тыла.
Техники ещё лихорадочно проводили дозаправку самолетов отряда Спиридонова, когда зазвонил телефон комполка и раздавшиеся в трубке звуки заставили Гулыгу вытянуться во весь фронт.
- Так точно, товарищ армейский комиссар первого ранга, группа майора Спиридонова вернулась на аэродром раньше времени. Причина не выполнения приказа комфронта, атака колонны немецких танков движущихся на Керчь в районе деревни Серафимовки. Огнем нашей авиации уничтожено девять грузовиков с пехотой противника и восемь танков и бронемашин, - доложил комполка и на некоторое время замолчал, залившись алой краской.
- У меня нет подтверждений слов майора Спиридонова, товарищ заместитель наркома, так как наши штурмовики не оборудованы необходимой фотоаппаратурой. Но я хорошо знаю майора Спиридонова и считаю предъявленные ему обвинения в трусости и саботаже в пользу врага необоснованными... Майор Спиридонов боевой офицер, коммунист, орденоносец. У него двадцать девять боевых вылетов, в результате которых врагу был нанесен урон подтвержденный наблюдениями с земли и если он говорит, что атаковал вражескую колонну на подступах к Керчи, значит, атаковал... Я прекрасно понимаю всю сложность обстановки, но я верю майору Спиридонову, и готов понести любую ответственность в случаи выявления признаков предательства - Гулыга говорил с небольшими перерывами, вызванными гневными репликами Мехлиса, но при этом твердо стоял за своего летчика.
- Не могу выполнить ваш приказ и арестовать майора Спиридонова, товарищ Мехлис. После заправки самолетов, группа штурмовиков вылетела на атаку немецких танков под Ак-Монай, как и было предписано командованием фронта - не моргнув глазом, соврал комполка, чем вызвал бурю страха на лице у стоявшего рядом 'особиста'.