Первые стали вдоль и поперек отутюжили оборонительные рубежи дивизии полковника Торопцева, а вторые как 'пушечное мясо' было брошено в бой вместе с двумя танковыми ротами батальона разведки.
И вновь судьба дивизии и всей армии повисла на волоске. Падающие с неба подобно коршунам проклятые 'лаптежники', быстро находили месторасположение вкопанных танков и накрывали их своими бомбами. Асы Рихтгофена работали грамотно, без суеты и когда вызванные Казаковым истребители прибыли к месту, советская оборона недосчиталась многих огневых средств, в результате прямых попаданий.
К огромной радости оборонявшихся защитников, от действия вражеской авиации мало пострадали зенитные орудия, которые вместе с другим подкреплением были переброшены генералом Колгановым к месту боя. Мужественно отбив налет 'юнкерсов', их боевые расчеты сразу же вступили в смертельную схватку с немецко-румынской пехотой бросившуюся в третью атаку на позиции дивизии.
Из всех трех, эта была самой сильной и многочисленной. Несмотря на понесенные за день потери, немецкие войска могли прорвать оборону советских войск и выполнить поставленную задачу дня, но этого не случилось. В самый решающий момент атаки, врагу спутали карты советские реактивные минометы.
Чудом, уцелев за три дня непрерывных воздушных налетов и артобстрелов, две реактивные установки смогли посеять панику в рядах румынских пехотинцев. Едва увидев с гулом несущиеся на них снаряды, а затем, попав под их грохочущие разрывы, солдаты Кондукатора бросились врассыпную с проворством испуганных ланей, чем сильно затруднили действие трех немецких рот.
Безжалостно раздавая пинки и удары своим трусливым союзникам, а кое-где и пуская в ход оружие для приведения их в чувства, егеря генерала Зиннхубера продолжали идти вперед.
На этот раз под прикрытием танкового огня им удалось хорошо продвинуться к русским траншеям и окопам, но не настолько близко, чтобы забросать их гранатами. Как не хороши были винтовки Маузер, но наличие у советских солдат автоматов и скорострельных винтовок, не позволило немцам продвинуться дальше.
Что касалось танков, то выставленные на прямую наводку зенитные орудия, крошили в клочья броню фашистских машин ничуть не хуже чем выбывшие из строя 'сорокопятки' и 'тридцать четверки'.
Однако главными героями этой схватки были танки КВ. Обе потерявшие возможность передвигаться из-за повреждения ходовой части машины, вели огонь по врагу не щадя своих снарядов и патронов. Советская оборона из последних сил, но отбила атаку противника, что как бы это не странно звучало, устраивало обе стороны.
Генерал Колганов радовался тому, что противник не прорвал его оборону, а Манштейн был рад, что русские вступили в затяжную позиционную борьбу.
- Лето сорок первого их ничему не научило. Они по-прежнему упорно дерутся на одном участке фронта, совершенно не замечая, угрозы обхода и последующего окружения. Без приказа сверху они не посмеют оставить свои позиции, ради которых пролили так много крови. А тем временем, не сегодня - завтра, танки Гроддека выйдут к Турецкому валу и полностью отрежут им дорогу к отступлению - подводил итоги дневных боев Манштейн и все штабные офицеры были с ним согласны. Операция 'Охота на дроф' разворачивалась не так гладко как того хотелось, но она двигалась в правильном направлении.
О том, как разворачивалось немецкое наступление, говорили и давали свою оценку и в штабе Крымского фронта.
- К огромному сожалению, наш контрудар по противнику не достиг своей цели, - с сожалением констатировал Рокоссовский. - Хуже того, в связи с выходом танковых соединений противника на рубеж Сторожевого, создается реальная угроза не только для тыловых коммуникаций наших армий, но и полное их окружение. В связи с создавшейся ситуацией, считаю необходимо начать отвод соединений 47-й и 51-й армий на рубеж Турецкий вал сегодня же. Предлагаю поручить это генералу Казакову. У него есть опыт отвода войск с занимаемых позиций, при котором это будет действительно отвод, а не повальное бегство.
- Ни о каком отводе войск без согласия Ставки не может быть и речи! Только после получения нужной директивы можно будет оставлять позиции, о которые противник сегодня зубы сломал - гневно воскликнул Мехлис. Ему очень хотелось сказать свою любимую фразу 'Дай вам волю, до Урала драпать будите', но говорить её генералу, герою обороны Москвы он не посмел.
- Боюсь, что у нас нет такой возможности, Лев Захарович. Пока Москва даст оценку сложившейся у нас ситуации, пока даст директиву, мы потеряем драгоценное время. Отводить войска надо сейчас, под прикрытием темноты, поэтапно. Втягиваясь в затяжные бои, мы рискуем не только возможностью попасть в мешок, но и потерять позиции на Турецком валу. Согласно последним данным воздушной разведки, Манштейн значительно укрепил свою группировку, что потрепали сегодня наши штурмовики, а от Сторожевого до Турецкого вала один дневной переход. Чем больше мы успеем перебросить на этот оборонительный рубеж наших войск, тем меньше шансов у врага будет его прорвать сходу - начал объяснять комфронта, но Мехлис не стал его слушать.