Первые немецкие бронемашины с солдатами вышли на внешний оборонительный обвод Керчи около пяти часов вечера. Им противостояли солдаты 83-й морской бригады и танкисты отдельного танкового батальона. Завязалась яростная схватка, в которой каждая из сторон могла выйти победителем, но решающее слово в ней было за товарищем Мехлисом.
После инцидента с крейсером 'Молотовым', он добился прямого разговора со Сталиным и обрисовал всю сложность и гибельность отношений фронта с моряками. Сталин прекрасно понимал необходимость передачи флота в подчинение Рокоссовскому, но учитывая ухудшения положения вокруг Керчи, не торопился сделать это.
Флот пока так и остался в подчинении Закавказского фронта маршала Буденного. Однако командующему флотом Октябрьскому, был дан строжайший приказ Ставки оказывать Крыму всю ему необходимую помощь, под личную ответственность. Учитывая присутствие в управлении Крымфронта товарища Мехлиса, это означало давать корабли по первому свистку.
Именно этим свистком он и воспользовался по просьбе Рокоссовского. И вновь, плача и стеная подобно легендарной Ярославне, адмирал отправил свои драгоценные корабли в поход. Вывалив на голову Мехлиса тысячу и одну техническую причину невозможности отправки 'Молотова' и 'Ворошилова', Октябрьский отправил крейсер 'Красный Крым' и отряд эсминцев во главе с лидером 'Ташкент'.
В этой схватке решалась судьба Керчи, стоявших на Турецком валу войск и всего Крыма. Стремясь окончательно раздавить сопротивление советских войск, Рихтгофен ввел в дело все свои силы. Истребители сменяли бомбардировщики, вслед за ними прилетали 'штуки', за которыми вновь появлялись истребители. Превосходство врага в авиации было подавляющее. Удары наносились по войскам, скоплению обозов, пристаням и причалам. Немцы делали все, чтобы внести панику, сумятицу среди войск, затруднить и нарушить их управление, не дать перебросить подкрепление с Таманского полуострова.
Напряжение было огромным, но фронт выстоял. Несмотря на прямую угрозу уничтожения, генерал Рокоссовский продолжал руководить обороной Керчи из своего штаба, категорически отказавшись эвакуироваться.
- У нас хвати сил и средств, чтобы не только остановить врага, но и отбросить его за Турецкий вал. Нудно только собраться и нанести врагу удар во фланг - завил он Мехлису, заикнувшемуся об эвакуации.
Известие о том, что командующий в городе, прибавляло уверенности командирам дивизий и полков, а от них переходила к бойцам. Позабыть об отступлении, они продолжали драться с врагом не на жизнь, а насмерть. Драться, несмотря на, казалось бы, безвыходное положение и нависшую угрозу окружения. Драться вопреки всему и вся, драться ради своего спасения.
Все это, помогло советским войскам выстоять. Враг был остановлен на внешнем оборонительном обводе, несмотря на серьезные потери среди защитников Керчи и повреждения от атак авиации двух эсминцев и крейсера 'Красный Крым'.
Огневая поддержка кораблей сыграла в обороне Керчи огромную роль. В первый день сражения они не позволил танкистам Бредова прорвать внешний оборонительный обвод, а на второй день и вовсе заставили врага отступить от стен города.
Всем этим действиям предстоял тяжелый разговор Мехлиса с Октябрьским. Адмирал причитал над повреждениями, нанесенными его кораблям фашистской авиацией, призывал Мехлиса к разуму и логике, но собеседник был неутомим. Согласившись лично ответить перед Сталиным за корабли, Лев Захарович добился присылки крейсеров 'Молотов' и 'Ворошилов', чьи орудия стали громить тылы вражеской группировки прорвавшейся к Керчи.
Видя спасение фронта в наступлении, а не в обороне, Рокоссовский решил нанести контрудар под основание вражеского клина в районе Сараймана.
Взаимодействие артиллерии крейсеров и сухопутных сил была организованна на должном уровне и в результате совместных действий армии и флота, над немецкими танкистами нависла реальная угроза окружения.
День 14 мая был отмечен черным цветом в журнале боевых действий 11-й армии Манштейна. Стоя в шаге от того, чтобы сбросить противника в море, он был вынужден отступить, и всему виной был, конечно же, Гитлер. Именно рейхсканцлер стал причиной всех неудач и бед лучшего ума и таланта германской армии, согласно мемуарам будущего фельдмаршала.
На этот раз, вина Гитлера заключалась в том, что посчитав дело с Керчью законченно, он отдал приказ о переброске корпуса Рихтгофена под Харьков. Там маршал Тимошенко начал свое наступление и фельдмаршалу фон Боку была срочно нужна авиация.
Как не просил и не доказывал генерал ошибочность подобного шага, фюрер был неумолим. Львиная доля самолетов была переброшена с территории Крыма, что ставило Манштейна в затруднительное положение. Без массированной воздушной поддержки он не видел возможности продолжать наступление.