- Ладно, Лазаря раньше времени петь. Исправим допущенные адмиралом Октябрьским ошибки, благо у нас на него Лев Захарович имеется, - усмехнулся генерал, - давай бумагу твоего майора. Почитаю, чтобы предстать перед Мехлисом во всеоружии.
Разговор с заместителем наркома состоялся сразу по возвращению, но прежде чем обсудить результаты инспекции генералов в Севастополь, Мехлис захотел обсудить с ними другой очень важный вопрос.
За время отсутствия Рокоссовского и Казакова, в штаб фронта пришел ответ на их запрос в ГАУ, который всех попросту ошеломил. Главное артиллерийское управление сообщало генералу Рокоссовскому, что осадных орудий сверхмощных калибров у немцев нет.
'Согласно решению Версальского договора все артиллерийские орудия германской армии свыше 200мм были уничтожены в присутствии английских, французских и итальянских наблюдателей в 1920 году. По поводу уничтожения каждого орудия был составлен специальный протокол, заверенный подписями, как наблюдателей, так и представителей рейхсвера. Что касается возможности создания немцами орудий указанного вами калибра, то все сведения о них относятся к разряду непроверенных и мало правдивых' - серпом по нежному месту рубила ГАУ.
Стоит ли говорить, что ответ Москвы оказался тяжелым ударом для всего штаба Крымского фронта и в первую очередь для майора Зиньковича.
- Специалисты из ГАУ считают сведения о сверхтяжелых пушках мало правдивыми, а попросту говоря дезинформацией врага, а вы товарищ Зинькович утверждаете обратное. Так кому прикажите верить? - задал чисто риторический вопрос Мехлис, для которого все уже было ясно. Первый комиссар ожидал, что майор признает свою ошибку, будет каяться и рвать на себе волосы, но этого не случилось.
Александр Аверьянович прекрасно понимал, что своим упрямством он только усугубляет и без того напряженную обстановку, но он был профессионал своего дела и не мог позволить себе такую вольность, как колебаться вместе с линией партии. Ибо Лаврентий Павлович Берия не простил бы ему таких колебаний.
- Я полностью согласен с выводами моих сотрудников о подлинности, обнаруженных нами документов. У меня могли бы возникнуть подозрения, если бы они были обнаружены в относительной целостности и сохранности где-нибудь в кустах на обочине, в воронке или в полевой сумке убитого офицера связи. Однако они были найдены в обгоревшем автобусе куда попал наш снаряд и уцелели благодаря случайности. В верхнем кармане портфеля было бутылка воды, которая лопнула и залила бумаги. Вы конечно товарищ армейский комиссар можете сомневаться, ваше право, но такой способ дезинформации излишне рискованный. Есть много иных, более спокойных и гарантированных способов сделать это, поверьте мне.
Упрямство и несговорчивость Зиньковича сильно разозлило Мехлиса, он был готов обрушиться на него с гневными упреками, но за майора вступился Малинин.
- Мне кажется, что товарищ Зинькович прав. Все слишком сложно, но даже если предположить, что их нам подкинули, мне не совсем понятна цель подобных действий. Что кроме доставки к Севастополю осадных орудий мы узнаем из документа? Ровным счетом ничего. Документ только настораживает нас и заставляет принять действенные контрмеры по обороне Севастополя.
- Вот именно, контрмеры, которые могут привести к ослаблению его обороны или, скорее всего, усыпляет нашу бдительность здесь в Керчи - упрямо стоял на своем Мехлис.
- Должен вас разочаровать, товарищ армейский комиссар. Немцы действительно готовят скорый штурм Севастополя. В день нашего отъезда они начали артиллерийскую пристрелку наших передовых позиций - вступил в разговор Казаков, но его слова не смогли поколебать убежденность Мехлиса.
- Для меня этот факт мало что значит. Мало ли зачем немцы могли открыть огонь, может, испытывают новые виды снарядов, а может, просто напоминаю о себе.
- А для меня, как артиллериста это говорит об очень многом, товарищ армейский комиссар. Немцы готовят штурм, и штурм этот будут осуществлять при помощи гаубиц и мортир. В этом мы убедились вместе с командующим фронтом при осмотре наших укреплений в Севастополе, а это косвенно подтверждает подлинность трофейных документов.
Оказавшись в одиночестве, Мехлис обозлился на 'генеральскую мафию', он собирался биться с ней до конца, но тут ему представился путь к почетному отступлению.