- Подлинность захваченных нами документов можно установить при помощи нашей агентуры за линией фронта. Нам известно время и место, где должен пройти поезд с немецкими гаубицами, и остается только отследить, будет там движение или нет. Если вы согласны товарищи, я сейчас же отправлю радиограмму нашим отрядам, и мы наверняка сможем узнать правду - предложил Зинькович и Мехлис обрадовано поддержал его.
- Действительно, это самый простой и действенный способ. Вы согласны с предложением майора Зиньковича, товарищ командующий? - двинулся 'по золотому мосту отступления' Лев Захарович.
- Да, конечно, - незамедлительно откликнулся Рокоссовский, - тем более это много времени не займет, а нам надо многое успеть.
- А, что именно? - настороженно встрепенулся Мехлис, уловивший скрытый подтекст в голосе генерала. За время, проведенное вместе с новым командующим, он научился разбираться в интонациях его речи, пусть даже не совсем чистой в отношении русского языка.
- Нам вместе с адмиралом Октябрьским необходимо разработать и утвердить график возвращения из Поти в Севастополь снарядов, мин, патронов и зенитных пушек, вывезенных из арсеналов порта в октябре прошлого года. По моим данным, вы вывезли из Севастополя больше половины его арсенала, товарищ командующий флотом. Если я не прав, то прошу меня поправить - Рокоссовский открыл походный блокнот и вопросительно посмотрел на моряка.
Захваченный врасплох адмирал стремительно покрылся красными пятнами, а затем с трудом выдавил из себя: - Откуда у вас эти данные?
- Согласно моим сведениям, в октябре-ноябре прошлого года, транспортами из Севастополя, было вывезено около 14 тысяч тонн снарядов и патронов. В Поти 9,5 тонн снарядов, в Батуми 3,5 тонны, которые хранятся там без движения открытым способом, на земле. Кроме этого, из Севастополя вывезено в порты Кавказа две трети зенитной артиллерии - два полка и три отдельных дивизиона. Сейчас они охраняют от налетов самолетов противника порты Туапсе, Сочи, Сухуми и Поти. Поправьте меня, товарищ адмирал, если я ошибаюсь - спросил Рокоссовский и в комнате, повисла гробовая тишина, которую быстро разорвал вопрос-приговор Мехлиса.
- Это, что такое!? Кто отдал приказ на это... вредительство!!? Вы!?? - гневно воскликнул Первый комиссар и его палец подобно штыку уперся в Октябрьского.
- Я...я - нервно бормотал адмирал, отчаянно перебирая в своем мозгу приемлемые для заместителя наркома аргументы.
- Была реальная угроза захвата немцами Севастополя, и я был обязан не допустить захват противником арсенала крепости - выдавил из себя Октябрьский, чем ещё больше разозлил Мехлиса.
- Что за пораженческие настроения!!? Вы, что забыли, кем вы являетесь и в чем ваша прямая обязанность?! Теперь мне многое понятно в причинах наших последних неудач в Крыму. Вы сами приняли решение о вывозе боеприпасов из Севастополя или это было коллективное решение? Кто вам дал согласие на подобные действия? Назовите фамилии? Бывший вице-адмирал Левченко принимал участие в этом решении!?- забросал адмирала вопросами Мехлис и тот 'поплыл'. От вопроса об опальном адмирале Левченко, Октябрьского ударило словно током. Групповой сговор сулил для него страшные неприятности и, собрав последние силы, он взял все на себя.
- Приказ о вывозе снарядов отдавал лично я, но нарком знал и одобрял мои действия - попытался прикрыться Кузнецовым адмирал, но сделал это весьма неудачно.
- Без санкции товарища Сталина!? Он, что не ставил Верховного Главнокомандующего в известность? Делал все это за его спиной? - моментально отреагировал Мехлис, чем окончательно добил адмирала.
- Я не знаю - пролепетал Октябрьский, чувствуя, как мертвой хваткой смыкаются на его горле руки всесильного комиссара Мехлиса, 'мучителя генералов', а теперь и адмиралов.
- Выясним, будьте спокойны - уверил его Первый комиссар обменявшись понимающим взглядом с Зиньковичем и адмирал обессилено опустился на стул. В ушах шумело, пот катил градом, а в груди не хватало воздуха.
Все, кого в этой жизни несправедливо обидел адмирал Октябрьский могли торжествовать, но не ради этого Рокоссовский затеял весь этот разговор.
- Товарищ заместитель наркома обороны,- обратился он к Мехлису и тот радостно вскинул черную голову. - Мне кажется, что в действиях Филиппа Сергеевича нет злого умысла, а имеет место банальная перестраховка. Конечно, в степени его вины следует разобраться, но мы не должны отказывать товарищу Октябрьскому в возможности исправить свою ошибку. Лев Захарович, немцы готовят новый штурм Севастополя и необходимо как можно скорее начать отправку в крепость боеприпасов и вооружение. Вы согласны со мной? - поставил вопрос ребром командующий, и он породил на лице Мехлиса гамму противоречивых эмоций.