Чисто теоретически остаются флота самой Турции, Франции и Великобритании, но и тут маленькая неувязка. Турция нейтральная страна и в боевых действиях участия принять не может. Французский флот большей частью уничтожен англичанами, либо захвачен немцами и как боевая единица равен нулю. Остаются англичане, но они наши союзники и их нынешнее положение вряд ли позволит им вести активные боевые действия в Черном море. Вот нам и не понятна государственная принадлежность вражеского флота - проявил убийственную осведомленность Рокоссовский, наводя адмирала на неприятные размышления 'кто?'.
- Мины были установлены перед Севастополем на случай внезапного прорыва через проливы кораблей итальянского флота - выдавил из себя Октябрьский.
- Хорошо, - согласился с ним Рокоссовский, - в сорок первом году была одна обстановка, сейчас совершенно другая. Максимум что могут перебросить немцы и итальянцы в Черное море это торпедные катера, быстроходные баржи и прочую мелочь, а это совсем другое, согласитесь.
- Что вы хотите этим сказать? - насторожился, адмирал, хотя в глубине души уже все прекрасно понял.
- В связи с отсутствием прямой угрозы Севастополю и наличие угрозы подрыва наших транспортных кораблей на минах, нужно очистить от мин подступы к городу. Не полностью конечно, но существенно расширить зону свободного плавания.
- Это невозможно, товарищ командующий! Это откроет дорогу вражескому флоту в Севастополь - начал, было, адмирал, но Мехлис решительно оборвал его.
- В отношении вражеского флота мы уже все выяснили, и возвращаться к нему не будем. Мины следует убрать как можно скорее, чтобы не затруднять время прохождения в гавань Севастополя кораблей и не делать их легкой добычей вражеской авиации.
- Без согласия с наркомом Кузнецовым я не могу сделать этого!
- Согласно распоряжению Ставки Черноморский флот подчинен Крымскому фронту и значит, обязан выполнять приказы Военного совета фронта. Мы с генерал-лейтенантом Рокоссовским считаем необходимым убрать мины, чтобы впредь на них не подрывались наши корабли с грузом для Севастополя. Вам все ясно, товарищ Октябрьский.
- Вы превышаете делегированные вам Ставкой полномочия. Минные поля нельзя убирать!
- Товарищ Октябрьский, ни я, ни армейский комиссар 1-го ранга товарищ Мехлис не услышали от вас убедительных аргументов, согласно которым минные поля нужно оставить в их прежнем положении. То, что вы не согласны с нашим решением это ваше право. Согласно воинскому уставу вы вправе обжаловать приказ перед вышестоящим командованием, но перед этим должны его выполнить, - отчеканил Рокоссовский, - сейчас его отпечатают, мы подпишем и вручим вам к исполнению.
- Ясно - угрюмо бросил адмирал, но его мучители не собирались прекращать экзекуцию.
- Военный совет фронта совершенно не устраивает то количество зенитных пулеметов, что вы устанавливаете на транспортах. Нужно не менее четырех установок вместе тех двух, что устанавливаете вы сейчас на них - высказал свои претензии Мехлис.
- У нас нет больше пулеметов. Нет их, поймите.
- Нет, есть. Сколько времени необходимо на переустановку зенитного пулемета с одного корабля на другой? От нескольких часов до одного дня, не так ли? - говорил посланец Сталина, заглядывая в свой походный блокнот.
- Да, в зависимости от установки - признал Октябрьский.
- Все верно, - радостно подтвердил Мехлис. - На одном только крейсере 'Красный Кавказ', что сейчас проходит ремонт не меньше сорока четырех зенитных пушек и пулеметов, а если к этому присовокупить находящиеся в ремонте эсминцы и прочие корабли, то их число перевалит за сто. Военный совет фронта приказывает временно изъять их с кораблей и установить на транспорты и сопровождающие их корабли. На это вы получите соответствующий приказ отдельно. Подождите в приемной.
Униженный и оскорбленный адмирал, понуро повесив голову, покинул кабинет, а невольный дуумвират принялся обсуждать иные цели и задачи. После Октябрьского, Рокоссовский затребовал к себе майора Зиньковича, давно сидящего в приемной. К нему были свои претензии и предложения.
- Что с разведывательно-диверсионным отрядом, подготовили? - напомнил майору Мехлис недавний разговор.
- Да, товарищ заместитель наркома. Двенадцать человек все морские пехотинцы с боевым опытом, командир старший лейтенант Ножин. Сейчас занимаются изучением основам подрывного дела и проведению диверсий