- Диверсии это хорошо, но нам гораздо важнее иметь свои глаза и уши по ту сторону фронта, в тылу у немцев. В первую очередь нам нужно знать месторасположение аэродромов и топливных складов противника.
- А как же осадные орудия крупного калибра или задача отряду меняется? - удивился майор.
- В первую очередь аэродромы и их топливные склады, склады в особенности, - пояснил Рокоссовский, - а потом уже осадные гаубицы, мортиры и артиллерийские склады их обслуживающие. Может случиться так, что топливные склады будут важнее, чем эти орудия.
- Разрешите узнать, почему произошли такие изменения, товарищ командующий. Изменились обстоятельства? - уточнил Зинькович.
- Да изменились. По мнению нашего главного артиллериста генерала Казакова, все эти огромные пушки могут оказаться не той величиной, которой кажутся. Как говорится большая фигура, но дурра. 'Лаптежники' и 'юнкерсы' могут быть гораздо опаснее, чем все эти 'Одины' и 'Торы' вместе взятые - честно признался майору Рокоссовский.
- Что же, поживем, увидим, а пока будем верить специалистам. Что ни будь ещё?
- Надо, чтобы группа была заброшена в тыл немцам к первым числам июня. Как собираетесь забрасывать группу, по воздуху?
- Нет. В отряде партизан нет подходящего места для посадки самолета, а сбрасывать группу на парашютах большой риск. У людей нет опыта прыжков, поэтому придется отправлять их морем на торпедном катере. Метод отработанный и ранее сбоев не давал.
- Вам виднее, Александр Аверьянович. Надеюсь, что ваши люди в случаи необходимости готовы выполнить спецзадание, о котором мы говорили ранее.
- Да, готовы. В составе группы включено два снайпера.
- Хорошо. Тогда не смею вас задерживать - молвил Рокоссовский и майор откланялся.
Мехлис подошел к висевшей на стене карте Крыма и, коснувшись красного флажка воткнутого в карту в районе Севастополя, спросил генерала.
- Значит, вы твердо определяете начало штурма Севастополя немцами первыми числами июня?
- Да, все указывает на это. И участившиеся пристрелки артиллерии, и увеличение числа самолетов противника по сведениям партизан и переброска из-под Керчи немецкого мотополка с заменой его румынами согласно донесениям разведки.
- Однако танковый батальон по-прежнему занимает свои позиции и, похоже, уходить не собирается.
- Все верно. Танковый батальон эта страховка Манштейна на случай нашего возможного наступления под Керчью. Он прекрасно понимает, что рано или поздно мы попытаемся начать действовать, если положение наших войск в Севастополе ухудшится и наверняка приготовился к его отражению.
- И где вы намерены наступать, опять через румын?
- Да, это единственно слабое место в обороне немцев. Пока их слишком мало для хорошего прорыва, но по мере боев резервы у Манштейна сократятся, и он будет вновь заменить немецкие соединения румынскими и вот тогда, следует наносить удар. План операции, представленный нами в Генеральный штаб, в целом одобрен, осталось уточнить некоторые детали.
- Скажите честно, вы уверены в успехе наступления?
- Да, верю. Ровно, как и в то, что у вас с генералом Малининым все получится.
- У меня большие опасения, что благодаря численному превосходству в воздухе, немцы смогут существенно повлиять на ход развития операции. В связи со сложным положением на Юго-Западном фронте, рассчитывать на пополнение нашей авиации со стороны Ставки не приходится. Я попросил Семена Михайловича помочь нам с истребителями, но не знаю, что из этого получится.
- Волков боятся в лес не ходить. Даже небольшое продвижение вперед существенно облегчит положение Севастополя. Главное не давать Манштейну возможности играть по своим правилам и чувствовать себя спокойным. Сидение в глухой обороне значит обречь себя на поражение.
В кабинете повисла напряженная пауза. Мехлис никак не решался сказать, но затем, набравшись сил, произнес.
- Может быть, вы не поедите в Севастополь? Если вы согласны, то я позвоню товарищу Сталину и все объясню. Он поймет - предложил Мехлис, но Рокоссовский решительно покачал головой.
- Спасибо, Лев Захарович, но это мое личное решение и менять его я не собираюсь. Сегодня в ночь мы с генералом Казаковым отплываем на подводной лодке. Моя к вам просьба выполнить намеченный нами план переброски боеприпасов и артиллерии, не меньше чем на 75 процентов. Иначе все наши планы и надежды накроются медным тазом - пошутил Рокоссовский.
- Можете в этом не сомневаться, Константин Константинович. Выполню все, что мы с вами наметили и о чем говорили. Слово коммуниста - горячо заверил Мехлис собеседника и крепко пожал ему руку. Затем, что-то вспомнив, он достал из стенного шкафа поношенный кожаный плащ и протянул его генералу.