Немного задержавшись с отправкой, 'Бруно' лихо катил по путям, стремясь вовремя прибыть на место. В этот день присутствию его орудий уделялось особое внимание. Накануне, вслед за 'Одином' и 'Тором' из боевого строя осадных гигантов выбыла 'Гамма', полностью расстрелявшая свой боекомплект.
Это вызвало недовольство Манштейна запланировавшего на 14 июня штурм двух главных столбов русской обороны форта 'Сталин' и 'Максим Горький'. Несмотря на свою гениальность и прозорливость, лучший тевтонский ум не смог полностью избавиться от некоторых догм предыдущей войны, гласившей, что пушки большого калибра способны переломить ситуацию.
С одной стороны честно признавая низкую результативность 'Доры' в обстреле Севастополя, - 'дорогая, но совершенно ненужная игрушка', он твердо верил, что такие орудия как 'Карлы', 'Гамма' и 'Бруно' способны в краткий срок разрушить оборону противника.
Поэтому - узнав о временной отставке 'Гаммы', Манштейн выразил твердую уверенность в том, что 'Бруно' с честью заменит своего боевого товарища. Благо боеприпасов для его орудий имелось с избытком.
Боясь вызвать сорвать наступательные планы командования и оказаться на боевой позиции с опозданием, машинисты прибавили ход, что также сыграло свою роковую роль в случившейся трагедии.
В результате нарушения скоростного режима, при взрыве мины, передняя многотонная платформа не просто сошла с рельс и съехала на насыпь, а была сорвана и сброшена вниз под откос.
Вслед за ней с рельс съехала платформа, на которой находились снарядные ящики, а также платформа со вторым орудием. От резкого толчка она накренилась и, проломив борт, рухнула всей своей массой на груду рассыпанных ящиков.
По счастливой случайности при падении снарядных ящиков детонация не произошла, но от удара многотонной махины снарядов произошел мощный взрыв. Он не только уничтожил саму пушку, но и нанес серьезный ущерб третьему орудию и его прислуге, находившейся на следующей платформе.
Так состоялся дебют отряда 'Бороды', на которого возлагали большие надежды майор Зинькович и генерал Рокоссовский.
Подрыв 'Бруно' конечно, не приостановил новых атак немцев на Севастополь, но заметно подпортил настроение Манштейну. Недовольно отодвинув недопитую чашку утреннего кофе, он в сердцах произнес слово 'шайзе' имевшее аналогичное значение полинезийскому 'купуро' и с тяжелым сердцем будто и в самом деле вляпался в него родимое, отправился в 'Орлиное гнездо' наблюдать за битвой.
Новый штурм по своим действиям мало чем отличался от предыдущего. Добившись успеха, Манштейн продолжал действовать по 'победному шаблону', твердо веря в окончательный успех.
Свой главный удар, немцы наносили на узком участке фронта, между двух главных столпов советской обороны, форта 'Сталин' и форта 'Максим Горький', а также находящихся между ними укреплений 'Волга' и 'Сибирь'.
Первыми как всегда в бой вступили летчики, чьи 'штуки' и 'юнкерсы' обрушили на позиции врага град бомб. При этом 'штуки' работали по батареи Александера, а 'юнкерсы' главным образом бомбили 365 зенитную батарею.
Не отставали от них 'мессеры' и 'фокеры', исправно вносившие свой вклад в общее дело, сбросив свои бомбы и дав несколько очередей по укреплениям противника в надежде на русское авось.
Проблема нехватки боеприпасов коснулась и VIII корпус Люфтваффе. Две недели непрерывной атаки с воздуха заметно сократили бомбовые арсеналы и заставили генерала Рихтгофена призвать пилотов бомбардировщиков более разумно и точнее использовать против противника оставшиеся на складах бомбы.
Попытка пополнить свои арсеналы за счет тыловых складов группы армий 'Юг' натолкнулось на твердый отказ. Рихтгофену любезно напомнили, что в самом скором времени начнется операция 'Блау', в которой согласно плану должны были участвовать и его самолеты.
Об этом же Манштейну напомнил и фельдмаршал Бок, в тактичной форме прусского офицерства поторопивший командующего 11-й армии в скором решении его проблем.
- Я могу согласиться с тем, чтобы вы возвратили мне самолеты Рихтгофена к 27 июня, вместо предписанного Кейтелем 20 июня. Мы все прекрасно понимаем как вам трудно, но это самый крайний срок, Эрих.
Чувствуя, как отпущенное ему время стремительно сокращается, Манштейн попытался с максимальной пользой использовать авиацию VIII-го корпуса. Стремясь плотнее затянуть блокадную петлю на горле Севастополя, он потребовал от Рихтгофена увеличить число самолетов в воздухе.
Вместо привычных двух-трех пар истребителей патрулирующих морские подступы к крепости, в воздух было поднято десять-двенадцать машин. Вместе с этим было вдвое увеличено число бомбардировщиков, готовых в любой момент вылететь на перехват и уничтожение идущих к Севастополю кораблей.