Генерал Петров на несколько секунд застыл возле карты крепостных укреплений висевшей на стене, переваривая полученную от командующего информацию, а затем спросил.
- И что вы намерены делать?
- Во-первых, заменить командующего 4 сектором обороны полковника Капитохина полковником Шадриным. На этом месте нужен энергичный и решительный человек, а действия Сергея Васильевича по отражению атак противника меня не устраивают. Во-вторых, приступил бы к созданию подвижного резерва на месте главного удара противника включавшего в себя пехоту, танки и самое главное гаубичную артиллерию. В-третьих, попросил бы прислать в Севастополь дополнительную эскадрилью У-2, а также несколько кораблей для нанесения артиллерийского удара по противнику в виду нехватки орудий на позициях - четко и доходчиво, подобно опытному лектору, изложил свое видение обороны комфронта.
- Боюсь, что адмирал Октябрьский не согласиться с регулярной присылкой кораблей в Севастополь - высказал опасение Петров. - Одно дело перевозить на крейсерах и эсминцах боеприпасы и пополнение и совсем другое ставить их в боевой ряд, при подавляющем превосходстве противника в авиации.
- На время нахождения кораблей в бухтах города можно ставить дымовые завесы или создавать ложные цели для атак противника. В крепости есть много списанных кораблей и проблем с этим не будет - вступил в разговор генерал Казаков. Кроме размещения артиллерийских батарей, Василий Иванович был отличным специалистом по организации их картонных и деревянных фантомов.
- И все же это большой риск - не удержался начштаба.
- Мы действуем из необходимости защитить Севастополь, главную базу флота на Черном море и значит, в праве, рисковать его кораблями. А если адмирал Октябрьский будет не согласен с таким решением, то согласно уставу он может обратиться с протестом в Ставку после выполнения моего распоряжения - отрезал командующий.
Получив столь резкий ответ начштаба, напугался, а затем осторожно спросил Рокоссовского.
- Скажите, товарищ генерал, а к действиям остальных командующих секторами обороны генералов Новикова, Коломийца и полковника Скутельникова у вас претензии есть?
- Не волнуйтесь, как только они появятся, я скажу о них вам лично - заверил начштаба командующий и в бункере раздался веселый смех.
На этом дискуссии в штабе закончились, но последовавшие за ним события полностью подтвердили правоту генерала Рокоссовского.
Понеся существенные потери при фронтальной атаке, и доведя общую численность потерь немецких войск с начала наступления до 16,5 тысяч человек, Манштейн быстро изменил свою тактику. Вместо ставших столь привычных для севастопольцев утренних атак, он решил перейти к ночным действиям. Своей главной целью он сделал форт 'Сталина' решительно сузив фронт атаки, что позволяло усилить наступательные силы атакующей пехоты.
Чтобы противник раньше времени не смог понять замыслов предстоящего наступления, Манштейн приказал вести артиллерийский огонь не только по 'Сталину', но и по находившимся сбоку от него фортам 'Волга' и 'Сибирь'. Стремясь полностью исключить утечку информации, было приказано в переговорах по радио именовать их 'Казанью' и 'Аляской'.
В течение дня немцы методично расстреливали из крупнокалиберных орудий все три укрепления, стремясь максимально ослабить их огневую мощь. При этом первую половину дня они скрупулезно утюжили 'Сталин' и выбили три из четырех имеющихся на батареи орудий, а после обеда стали обстреливать 'Волгу' и 'Сибирь' желая свести к минимуму их фланкирующий огонь.
Вся операция была тщательно выверена и подготовлена, и вскрыть её приготовление без внедренного агента в штаб 11-й армии или 22 дивизии было невозможно. Однако генералу Рокоссовскому это не понадобилось. Определив главное направление наступления врага, и создав на его пути ударную группировку сил, он был готов к любым действиям противника.
Начало штурма 'Сталина' было назначено на четыре утра шестнадцатого июня, но в самый последний момент, Манштейн лично передвинул сроки атаки на два часа ночи. В чем заключались причины побудившие генерала к этому - неизвестно. Возможно, попытался, таким образом, до конца сохранить режим секретности, возможно, посчитал пять утра слишком светлым временем суток для ночной атаки. Находившиеся на Сухарной балке снайперы и пулеметчики, во время последней атаки серьезно проредили ряды наступавших солдат.