– Ну, блин, это же Севастополь!
– И что?
– Крым и Севастополь под санкциями! Продукция «яблок» в Крыму не работает! Пиндосы тут все свои сервисы прикрыли!
Я не нашел ответных слов. Часы все так же блестели тусклыми огоньками.
– И все случайные прохожие, кто знает, как выглядят эти часы, думают, что я хожу с ними просто из пафоса, – догадался я, щелкая пальцами и снимая «сферу невнимания» с местности. – Получается, они меня принимают на понтореза?
Клумси захлопнул дверь «БМВ».
– Не думаю, – ответил он. – Скорее всего, шеф, тебя принимают за москвича.
Выругавшись, я поехал прочь с Графской пристани, стараясь не думать о Веронике. Ничто за моей спиной не напоминало о недавнем сражении.
Глава 3
– Да вы с ума сошли! – громко повторял фон Шелленберг, трепетно рассматривая свою машину. Казалось, он попросту не умеет кричать на эмоциях. Высшие маги Европы обычно если и срываются, то делом, а не словом. Или же ему просто не хватало знаний великого и могучего, чтобы в тончайших нюансах передать свои чувства.
Впрочем, сил у него тоже оставалось не так много – Темный выглядел довольно уставшим. Немудрено, учитывая, какой объем работ он, по словам Клумси, тут проделал.
– Все в порядке? – спросил я Ромку, проигнорировав европейца. Парень кивнул – он тоже выглядел не на первый сорт. Наверняка все, кто тут оставался, подпитывали фон Шелленберга, помогая ему разобраться с зачисткой местности. Все же не Средневековье, когда при наличии многочисленных свидетелей магического вмешательства колдуны предпочитали попросту убивать всех находившихся рядом людей – если тому не препятствовал местный властитель, при котором, конечно же, были свои колдуны, не всегда того же цвета. Хотя, с другой стороны, что я могу знать о тех временах?
– Вы устроили разгром центральной улицы города! – не унимался фон Шелленберг. – Кто будет за это отвечать?
– Тот, кто санкционировал наше здесь пребывание, – ответил я, глядя на Веду, которая что-то подкручивала у двигателя «ямахи». – Заодно и узнаем, за чей счет танцы. Москва или Женева?
Над нами, разумеется, тоже еще висела «сфера невнимания». После сегодняшнего дня все присутствующие наверняка повесят «сферу» на быстрый доступ и не снимут с пальцев еще лет пятьдесят. Для дозорных прилюдные операции средь бела дня – неформат. Для нас существует Сумрак. Если враг предпочитает действовать в обычном мире – оперативникам требуется мощнейшая группа поддержки, которая традиционно оборачивается одним или двумя Высшими, вынужденными изобретать для инцидента подходящую легенду. Скажем, внушить всем очевидцам мысль, что тут только что снималось кино. Или что все это кошмарный сон – или, наоборот, прекрасное сновидение, в зависимости от степени испорченности этих самых очевидцев. Подобное занятие любого Высшего выведет из себя. Однако Иные стандартных рангов с задачами вроде массового внушения попросту не справятся.
Поэтому, сколько бы ни бесился Максим фон Шелленберг, мы оба знали, что каждый выполнял свою работу.
– Зачем вы пустились в преследование? – спрашивал он.
– А что, не надо было? – в ответ спросил я, беря у Эла неожиданно взявшуюся бутылку колы. Возобновление уровня сахара в крови после магической встряски – неописуемое ощущение. Веда, похоже, прекрасно себя чувствовала и без допинга. Или же берегла фигуру.
– Чего вы хотели добиться, Сергей? – повторял фон Шелленберг.
Я залпом выпил полбутылки колы.
– По обстоятельствам, – сказал я, слушая, как из узкого бутылочного горлышка весело вылетают пузырьки. – Сначала хотел проследить, куда он едет, но он начал беспредельничать. Пришлось его брать.
Фон Шелленберг смотрел на меня с непониманием – вероятно, он вник не во все слова.
– Мне надо восстановиться после ментального контроля людей, – произнес он. – Я возьму Силы у вас и госпожи Возрожденной…
– Вот еще, – недовольно сказала Веда. – Прикоснись ко мне, и я из твоего пиджака запасные шины сделаю. Как раз на пару хватит…
– Не советую, Макс, – покачал я головой. – Это касается и того, чтобы взять Силу у меня. Раз на то пошло, чего ж ты меня господином не назвал? Или я по рангу маловат?
Европейский Высший стоял перед нами, глядя то на Веду, то на меня, затем посмотрел на остальных и, видимо, участия в их лицах не нашел.
– Я подам протест, – сказал он, повернулся и пошел к кабриолету.
Допив колу, я по привычке собрался испепелить бутылку, но вместо этого аккуратно поставил наземь, рядом с развалинами центра, пыль от которых уже улеглась. Не то чтобы у меня не было сил на простейшую магию – скорее отсутствовало настроение. Лучше оставлю бутылку как сувенир и потенциальную улику для севастопольской полиции. Все равно от моих отпечатков пальцев любой сканер истерично взвоет и уйдет в бесконечную перезагрузку.