Махсуд выступил чуть вперед, деликатно откашлялся.
– Будь здоров, – сказала Веда, не поворачиваясь к нему.
– Я бы не стал, – сказал татарин. – Пока мы все не поймем, надо оставить девочку в Столпе. Если вывезти Дитя Баланса – может пойти волна.
– Цепная реакция, – поправил Клумси.
– Точно! – Я ухватился за их слова. – Ты исходи из того, что если бы для решения вопроса было достаточно просто вывезти Кристину, то ее мать нашла бы способ, а не стала прятать ребенка в городе.
Веда заколебалась.
– Что вы предлагаете? – спросила она.
– Покажем ребенка фон Шелленбергу. Высший маг с ментальной магией должен что-то разузнать.
Светлая подумала еще немного.
– Хорошо, – сказала она. – Но я предупреждаю, что буду сопротивляться вашим попыткам ее инициировать. Если замечу хотя бы намерение – не обижайтесь. Попробую помешать, и будь что будет.
– Я, если честно, вообще не заметил, что девочка – потенциальная Иная, – сказал я. – Но спасибо за идею. Параноидально приглядывать друг за другом – самое то, что нам сейчас нужно.
– И вы еще не забывайте, что родная мать не стала ее инициировать, – добавил Эл. – В сложные времена Иному всяко выжить проще, чем человеку. Но семья донецких беженцев показалась матери куда лучшим спасением.
– Ладно, убедили, – сказала Веда. – Все, идем…
Фон Шелленберг сидел в своем кабриолете, невидимом для людских глаз. При виде Кристины он разволновался настолько, что попросил Клумси сбегать за минералкой.
– Мне нужно время, – сказал он, оглядывая Кристину и что-то выискивая в ее волосах. – Такой молодой ребенок… и под магией «гнезда»… Тут нужно работать осторожно.
– Сколько времени вам надо? – спросил я.
– У меня есть опыт вывода из подобного транса.
– Так сколько?
– Двадцать минут. На взрослого человека. В случае с ребенком я бы не торопился. За сорок минут я верну ее в нормальное состояние, не повредив память. Тогда вы сможете просто поговорить с ней. Но лучше, если это будет Лина – она моложе и к тому же женщина…
– Хорошо, работайте, – устало сказал я, гадая, что еще придется делать в следующие сорок минут. – Мы будем неподалеку.
Однако фон Шелленберг не спешил начинать. Он мялся, словно подбирал слова, и наконец сказал:
– Сергей, мне тревожно из-за всех этих событий. Я не прорицатель, не знаю, что нас ждет. А лечение Кристины потребует полной аннуляции любой другой магии поблизости. Это значит, что мне придется снять «сферу невнимания» с машины. Со стороны будет видно, что человек моих лет держит за голову девочку целых сорок минут, которая все это время будет дергаться… будто в эпилептическом припадке. Сами понимаете, необычно…
– Я понял. Вам нужно тихое место.
– И безопасное. Никаких защитных заклинаний, никакой охранной магии. А ведь, кроме людских глаз, есть еще и угроза со стороны… мертвых дозорных.
– Что вы предлагаете?
– Сесть на паром. Там нас никто не будет искать. В городе вы снимете номер в отеле. В нем и займемся лечением Кристины при наблюдении со стороны госпожи Возрожденной и вас.
– Хорошо, – сказал я. – Действуйте как считаете нужным. Ментальная медицина – это по вашей части.
– Вот и решили. – Фон Шелленберг улыбнулся. – Давайте положим девочку на заднее сиденье, будто спит. «Сферу» я все же сниму – иначе нам не дадут места на пароме…
Вопреки ожиданиям обратная дорога вовсе не казалась короче. Сперва мы едва успели застолбить место для «БМВ», затем мотоцикл Веды и вовсе отказались брать, мотивируя отсутствием должного крепежа на борту. Веда сначала поспорила, затем я просто протянул механику крупную купюру, и на этом спор закончился. Можно было в очередной раз заморочить головы экипажу, но я не рискнул. Через минуту прозвучал последний гудок, и мы отчалили.
– Знаешь что, – вымолвила Веда, снова подсаживаясь к буфету, – у меня чувство, что я где-то уже видела Кристину.
– Такое случается, когда встречаешь человека с потенциалом Иного, – ответил я. – У нас вообще есть некое притяжение к неинициированным людям.
– Может быть. И все же она кажется смутно знакомой.
– Не мечтай. Инициировать ее тебе никто не даст.
Саркастически улыбнувшись, Веда показала мне средний палец.
Махсуд снова стоял у борта и курил. Я подошел к нему, глядя в воду.
– Любишь плавать? – спросил я.
– Не очень, – ответил он.
– Значит, просто курить любишь?
– Тоже нет.
– А чего тогда куришь?
– Если много курю – не так сильно укачивает.