Мне пришлось повернуться всем корпусом, чтобы скрыть улыбку.
– Людскую силу мы потеряли, а слабости остались, – сказал я. – Такова участь Иных.
– Мир не для Иных, – сказал Махсуд. – Мы только вносим в него смуту.
– Великий Договор ее регулирует.
– Он ее приумножает. Сергей, подумай сам. Если Иной раньше что-то делал, о его действиях могли и не узнать. А сейчас? Иной что-то делает, и другой Иной делает что-то в ответ. Получается, что смуты стало в два раза больше, так?
– Так, – согласился я и крепко задумался. Махсуд больше ничего не говорил, но его простые слова глубоко проникли в мою и без того истощенную за день нервную систему. А ведь солнце только перевалило за полдень…
Громкий гул обрушился на меня так, что сначала заложило уши. Махсуд от неожиданности выронил трубку в воду и испустил несколько неизвестных мне проклятий.
Рядом с паромом поравнялся катер береговой охраны. Он был огромен, раза в два длиннее, чем наш корабль. Буквы на его борту составляли слово «Метис». Не могу представить, чтобы так называли катер черноморского флота. Наверняка парочка букв упала в воду.
– Что происходит? – Веда подбежала к нам.
– Без понятия, – ответил я. – Ты мне скажи.
Пассажиры парома тоже были взволнованы. Кто-то принялся с радостью снимать катер на мобильник. Собственно, посмотреть было на что – еще до того, как катер замедлился до нашей скорости, с его борта к нам перепрыгнули человек восемь в камуфляже. На экипаж они нисколько не походили.
– Веда, – прошептал я, касаясь ее руки. – Где Кристина?
– Все еще в машине. Ромка с ней.
– Бойцы под контролем?
– Не моим. Я не могу пробить их защиту. Ее ставил кто-то сильнее меня.
– И я тоже не могу, – прозвучал голос фон Шелленберга. Он был бледен, по лбу бежали капли пота. – Не могу настроиться на них. Не понимаю…
Зато я понимал. Среди убитых дозорных Севастополя должен быть хотя бы один ментальный маг. Чтобы его эманация, усиленная Балансом после смерти, взяла под контроль целый береговой катер со всем экипажем – такое я представить мог запросто.
Помимо бойцов на борт взошли еще двое, которые ими не являлись. Аура выдавала их с головой, но не было похоже, чтобы они прятались. Одного я узнал – Темный, чье фото я видел на планшете Клумси. Второй наверняка был из Светлых. Оба одеты в невзрачные куртки, темные брюки, у одного на ногах стоптанные кеды, у второго – грязные коричневые ботинки. Простая поношенная одежда, сдерживаемая магией от износа последний год. Материальная иллюзия…
Оба остановили взгляды на мне.
– Приведите Кристину, – велел один из них.
– Да пошел ты, – ответила Веда.
На нее они даже не взглянули.
– Приведите, – повторила эманация.
– Нет, – сказал я. – Убирайтесь к черту.
Орудие на катере развернулось прямо в меня, и прогремел выстрел.
Паром тряхнуло так, что он накренился на борт. Пассажиры попадали, и тут же началась массовая паника. В череде визгов и воплей трудно было понять, что именно говорит мне Веда. Я лишь видел искореженные перила, выкорчеванные гофрированные пластины палубного покрытия. И тело оттолкнувшего меня Махсуда, плавающее по воде в луже крови в десятке метров от парома. Никакому Иному третьего уровня не пережить удар такой страшной силы.
– Приведите Кристину, – сказала эманация, и ее голос прозвучал так, будто был усилен сотней мощных динамиков. – Или мы продолжим убивать.
За спиной мертвого дозорного промелькнула тень.
– Эл, не надо! – крикнул я. – Не смей…
Вампир обхватил эманацию за плечи, вцепился зубами в шею. По лицу дозорного пробежало удивление, и в следующее мгновение Эл оторвал ему голову.
Оружие на башне катера снова начало разворачиваться.
– Не нужно! – крикнул я. – Хватит!
– А-а! – зарычал Эл, прыгая на второго дозорного, но тот тоже не медлил: поднял руку, что-то зашептал. С кончиков пальцев заструилось марево «серого молебна».
Однако вампир успел достать и его. Не зубами – руками. Дотянувшись до головы эманации, Эл свернул ей шею, после чего рухнул сам.
– Достаточно, – прозвучал женский голос с борта катера. Веда повернулась к ним, испуганно готовя Щит.
На нас смотрела женщина лет сорока. Она была красива, но в ее лице было что-то неживое.
– Приведите Кристину, – сказала она. – Или начнут умирать люди.
– Мы приведем, – сказал за моей спиной фон Шелленберг. – Прошу, не надо больше насилия.
Я наклонился к Элу. Вампир медленно терял цвет, его кожа постепенно приобретала пепельный оттенок. Уклониться от «молебна» ему не удалось.